... ю-нибудь важную артерию, чтобы не терзали долго. Вот снежный занавес раздвинулся, и в двух шагах от нее проступила оскаленная волчья морда - глаза полыхнули безумным, кровавым светом; пасть, обнажая ряды острых клыков распахнулась, дыхнула зловонием. Рядом с первой высунулась и вторая морда - с клыков капала слюна.

Потом проступили еще несколько морд, но эти уже трудно было различить - они стояли на некотором отдалении; вообще, по перекатывающемуся, железными волнами разрывающемуся урчанию, ясно было, что место это окружает огромная волчья стая, и все они такие же изголодавшиеся, жизнь готовые отдать за то только, чтобы наполнить свои желудки кровью и мясом.

Она прикрыла свои глаза, и прошептала:

- Ну, что же вы стоите, чего ждете - только разорвите сразу, я вас прошу...

Однако, волки оставались недвижимыми; внимательно ее разглядывали, и тот безумный пламень, который полыхал в их глазах, стал убывать - еще немного времени прошло, и уже казалось, что - это преданные псы, готовые исполнять любое повеление своего хозяина.

Эльга даже глаза протерла, не веря в то, что видела. Однако, эти обезумевшие от голода волки по-прежнему не нападали на нее - внимательно ее разглядывали. Затем началось нечто совсем уж удивительное - они опустились перед ней на колени, и, склонив головы подползли совсем близко, едва не касаясь своими носами ее платья. Теперь они не выли, но дышали все столь же пронзительно и с...

... , брат... как сволочь себя вел!..` - и даже слезы из мутных глаз выступили, и стали они себя друг друга по плечам хлопать; даже и облобызали свои смрадные, немытые щеки...

И вот, когда они облобызались, Михаила наконец стало рвать - он согнулся в три погибели, и при этом вылетела, покатилась по снегу, так и не открытая бутылка `Столичной` - один из дружков подхватил драгоценную жижу, другой принялся похлопывать Михаила по спине, и вновь повторять что-то свинячье-грязное, пошлое. После этого выверта Михаил почувствовал себя настолько слабым, что повалился бы, если бы его опять не подхватили. Он некоторое время пронзительно, задыхаясь дышал; затем, скрючившись, закашлялся; и вновь бы повалился, если бы его не удержали те же руки. И вновь что-то говорили, но он не понял ни единого слова: все это доносилось откуда-то из бесконечного далека, все это ничего не значило. Когда он смог поднять голову, когда сквозь раскаленную зыбкую муть смог взглянуть на своих дружков, то уже ясно смог увидеть застывший на них страх. Они возбужденно, и часто-часто выдыхая густые клубы пара, переговаривались между собою, и все поглядывали на него - вот и слова донеслись: `Весь прямо как полотно...

смотри - сейчас повалится и отдаст копыта - перепил... Скорую надо вызывать!`. Михаилу удалось вырваться от них: он отступил на несколько шагов и уперся о ствол какого-то дерева, вытянул к ним руку, воскликнул:

- Н...

... этот мрак сжимается, а я стою здесь... Да сколько же я уже времени потратил?.. Хотя - ведь там время идет совсем иначе, нежели здесь... Здесь год прошел, а там - лишь час один. Но ведь я этот год и не жил совсем. А теперь?.. Живу ли я теперь?..

Он уже стоял возле обшарпанной двери в свою квартиру, уже нажимал на ручку, но квартира, конечно же, была закрыта, а ключей с собой не было. Он уже потянулся к звонку, но в последнее мгновенье остановился, отдернул руку.

Он на несколько шагов отступил от этой двери, и смотрел на нее с ужасом;

ожидал, что сейчас вот она распахнется, и выйдут, в виде ужасных и всемогущих демонов его жена и дружки, подхватят его могучими ручищами, унесут туда, в смрадную, раскаленную кухню, где на грязном столе стоит бессчетное множество водочных бутылок, и заставят его пить - и он в конце концов, не выдержит, и напьется, и вновь погрузится во мрак, и вновь будет бессмысленно метаться - и не будет уже из этого выхода, потому что он заживо сгниет в этом аду. Он все отступал-отступал, и остановился только тогда, когда уткнулся спиной в дверь с противоположной стороны. И там он зашептал:

- Что же ты, Михаил? Кого ты боишься - кого ты можешь бояться, кроме самого себя? Что они смогут сделать, если ты им будешь противостоять?.. Да и кто такие, эти `они`?!.. Разве же они появились сами - ведь нет же - и эту жену, которая на самом то деле вовсе и не жена, но несчастная, убогая,...