... зненно поглядывая на руку Эвриха на своем колене. Тот ничего не видел и не Замечал, вдохновенно продолжая:

- ...И подобного человека дремучий дикарь держал в клетке и всячески истязал! Друг мой варвар, ты не знаешь, что такое неволя и пытки. Моли же своих Богов, чтобы тебе никогда...

- Почему ты называешь меня варваром? - мрачно спросил Волкодав.

Эврих оторопело умолк.

- Я... - Он заметно смутился, на скулах выступил неровный румянец. - Поверь, я ничего плохого... Я аррант, а у нас принято называть этим словом всех, кто не принадлежит...

- Ну да, - по-аррантски, со столичным выговором сказал ему Волкодав.

- А также тех, кто принадлежит, но горазд только драться, пить вино и бегать за женщинами. Я не прав?

Эврих неподдельно изумился:

- Где ты так овладел нашей божественной речью?.. Волкодав не ответил.

Эврих поерзал на месте, помолчал и наконец предложил извиняющимся тоном:

- Хочешь, я тебя читать научу?

- Нет! - сказал Волкодав. Эврих не удосужился для начала спросить его, был ли он грамотен. Ниилит с Тилорном он этого тоже, между прочим, не говорил.

Эврих тяжело вздохнул, помолчал еще какое-то время, потом поднялся.

- Я, наверное, злоупотребил твоим гостеприимством, благородный воитель, - проговорил он негромко. - Я надеюсь, ты позволишь мне забрать с собой книги...

Волкодав поднял голову и хмуро посмотрел на нею снизу вверх.

- И далеко собрался? - спросил он арранта. - До перв...

... дал Волкодав, она бы нашла что ответить. Но ей ничего не сказали: не захотели пугать, не стали омрачать путешествие. И зря не сказали, корил себя Волкодав.

Подумаешь, испугалась бы. Не насмерть. Да и пуганую, небось, легче было бы охранять...

Солнце только перевалило полдень, когда отряд достиг росстаней. Где тут Старая, где Новая, разобраться оказалось нетрудно. Старая дорога вела прямо на юг, Новая резко сворачивала к востоку, обещая порядочный крюк. У Новой вид был хотя и запущенный, но все же проезжий. Старая сплошь заросла кустарником и молодыми деревцами, и над ней, в предупреждение несведущим путникам, висел знак запрета, смерти и скорби:

белая тряпочка на длинном шесте. Такие вывешивают у избы, где недавно кто-нибудь умер.

Лучезар первым пустил своего коня по Старой дороге. Добравшись до знака, он встал в стременах, вытянул руку и сорвал белый лоскут.

Выкрикнув сольвеннский боевой клич, боярин швырнул тряпочку под копыта вертевшегося жеребца, рванул из ножен меч и поскакал. Воодушевленное войско потянулось за ним. Кто, в конце концов, поручится, что об этом походе и о деянии храброго Лучезара не будет сложена песня?..

Нечистой силы Волкодав не боялся никогда. То есть он знал, конечно, что вокруг полным-полно всяких существ, только ждущих устроить человеку беду. Знать знал, но не боялся. Бояться, по его мнению, следовало врагов из плоти и крови. Живых, осязаемых и способных ко ...

... обедителем! - Вождь Каррил пристукнул жесткой ладонью по подлокотнику кресла, вырезанному в виде передней лапы медведя. - Прости, светлая госпожа, но твой человек не умеет биться так, как это прилично мужчине! Он боится ударов и уворачивается, точно трусливая баба. Пусть дерется по-мужски или убирается вон, уступая победу тому, кто храбрей!

Если Итерскел не привык валяться носом в пыли на глазах у народа, то и кнесинка отнюдь не привыкла к подобному обращению. Ей показалось обидным идти на поводу у старейшины лесного народца, который упрямо не желал признать своего сына побежденным и подобру-поздорову отпустить женщину, вот уже дважды оправданную Богами. Еще немного, и этот вождь вздумает кричать на нее, наследницу галирадской державы!.. Елень Глуздовна почти решила двинуть своих воинов вперед. Да. Так она сейчас и поступит. Пускай заберут обоих, лекарку и мальчишку. И Волкодава оборонят...

Посланник Дунгорм почтительно наклонился к ее уху:

- Дивлюсь твоей выдержке и восхищаюсь спокойствием, государыня.

Немногие правители устояли бы перед соблазном кончить дело силой. Не у многих хватает мудрости убеждать в своей правоте, когда есть мечи.

Волкодав этих слов не слыхал, но сам того не желая отозвался на них.

- Хорошо, - сказал он. - Не буду уворачиваться. И улыбнулся. Очень неприятной и нехорошей улыбкой, показывая выбитый зуб. Кнесинка, успевшая на него насмотреться, ...