... вчетверо листок. -- Но в милицию он не попадет.

Юра взял поданный ему листок и развернул. Это был частично оплаченный счет агентства, выписанный им самим две недели назад на имя Зубарского.

-- Та-ак... -- Юра свернул листок обратно и задумчиво прихлопнул его ладонью. -- Очень хорошо. Дальше?

-- Что `дальше`? -- невинно осведомился Олег.

-- Выворачивай карманы, аферист.

Олег встал со своего места, подошел к столу и стал послушно выполнять распоряжение. Меня всегда поражали две вещи.

Первая: как он размещал в своих многочисленных карманах уйму всякой всячины, и при этом ни один предмет невозможно было распознать, ничто не выпирало наружу из-под облегающей одежды Олега. Вторая, как он успевал за короткое время при обыске смести себе в карманы столько всевозможных вещей и бумаг, причем ни разу ничего не утащил зря.

На этот раз, пока я разглядывала в окно незнакомцев под домом Зубарского, Олег успел прихватить, кроме субботнего письма и счета, книжечку небольшого формата в блестящей мягкой обложке, несколько фотографий, маленькую квадратную коробочку и кольцо.

Юра сокрушенно покачал головой и хотел что-то сказать.

-- Не ворчи, Юрка. Мы, правда, чуть не влипли под конец, но... -- начал Олег, но Юра поднял руку и, не отрываясь уставился на предметы за столом. Через минуту он задумчиво произнес:

-- Подожди с объяснениями... Катя, -- он поднял на м...

... пной светло-русых волос, обернутая в разноцветную шелковую тогу. Она сдержанно улыбнулась мне, пытаясь изобразить любезность, но это у нее плохо получилось.

Казалось, что она пришла ко мне не по своей воле, и моя персона не доставляет ей удовольствия.

-- В чем дело? -- сразу же спросила я довольно грубо.

Поскольку я не сделала этой женщине ничего дурного, а также не приглашала ее к себе, ее плохо скрытая неприязнь разозлила меня.

-- Лера просил присмотреть за тобой, -- холодно пояснила она.

Я поняла, что со мной, действительно, не все в порядке, если я сразу не узнала эту женщину. У нее были причины для неприязни, ведь моей гостьей сегодня была Марина Зубарская.

-- А зачем за мной присматривать? Я не больна, и мне не нужна няня.

Марина скептически ухмыльнулась, но ничего не ответила, показывая, что беседовать со мной ниже ее достоинства. А я не стала настаивать на объяснениях. Такие люди только и ждут, что их станут упрашивать высказаться. И тем не менее, люди такого рода, а особенно женщины, не смогут долго хранить презрительное молчание. Их врожденное неумение держать себя в руках, как, впрочем, и нежелание это делать, обязательно победят. И не дожидаясь от меня никаких просьб, она выскажет все, что обо мне думает, что практически и является той самой информацией, которую мне хотелось бы получить. Можно, конечно, подразнить Марину и насладиться взрывом эмоций. ...

... вив их вдвоем. Конечно, Юра умен и достаточно проницателен, он не позволит Виллену встревать в разговор. Конечно, он расскажет все, что сможет, о себе-Юрии и о себе-Виллене. И обо мне. Я примерно представляла, что это будет за разговор. Вряд ли он мог понравиться Олегу, и я не была до конца уверена в будущем их прежней дружбы.

Ведь, в сущности, это Виллен распоряжался направлениями работы Даррины. Желание одной половины сознания убить носителя другой половины -- парадоксально, но оно всего лишь внесет некоторую осложненность в примирения Юрия с Вилленом в самом себе. И совсем другое дело -- Рай в Сылве и использование Извекова.

Более того, я была уверена, что если бы Виллен знал, кто есть Катя Орешина, он принялся бы за ускорение `путешествия` ее сознания по аналогам ради преображения Рэсты. Виллен уничтожил бы Катю еще быстрее, чем это получилось у Валерия, несмотря на то, что в конечном итоге он наживет смертельного врага не только на стороне, но и в самом себе. Виллена вообще не интересовали родственные узы и взаимоотношения своих и чужих аналогов, потому что таков уж был Виллен -- человек с целями совсем другого порядка. Он не знал души Юрия, и не обязан был оглядываться на нее. Теперь же мой брат должен будет свыкнуться со своим постоянным раздвоением, и насколько он сможет примирить две своих души -- от этого зависит вся его жизнь. И без меня он вряд ли с этим справится. ...