... а вот тебе, мил-человек, мой добрый совет: дай кому надо на лапу`.

`Что значит?!.. - изумился я. - Дать взятку? Ты что, старик, сдурел?

Кому?`

`Кому, кому... Мне, - просто и серьезно ответил швейцар. - Мне. Я же тебя, мил-ты-мой-человек, насквозь вижу. Ты тут третий день без толку груши околачиваешь... Я вас всех насквозь вижу лучше всякого рентгена. Я всю жизнь состою в швейцарах. Я - потомственный. Даже на войне по болезни имел белый билет и служил швейцаром в дипломатическом корпусе. Даже французскую медаль получил от чрезвычайного посла Франции. А когда с де Голлем отношения испортились, мне эту медаль было вспомнено, и отправлено меня на понижение в Лейпциг... в ресторан `Лейпциг`, - уточнил швейцар. - Ну, а здесь уже по старости...`

Насчет швейцарства в дипломатическом корпусе он не уточнил, полагая, наверно, что дипломатический корпус это такое высотное здание с архитектурными излишествами и с большой крутящейся дверью. Но эти мелкие неточности несущественны, - в остальном, в главном, швейцар был исключительно правдив:

`А ты, мил-человек, одного со мной года рождения... ровесник, значит.

Вон у тебя Звезда Героя сыцилистического труда, ученый академик, личный автомобиль завода имени Молотова... а я тут издательские чернильницы сторожу. Кто я такой по сравнению? Червячишко. Но зато я вас всех насквозь вижу, а ты не понимаешь простых вещей. Ладно уж, сделаем так... Мне завтра туда пора, - швейцар указал пальцем на потолок. - Дай мне на бутыл...

... бойдемся без телохранителей.

- Юрий Васильевич, вы из чего чай собираетесь пить? - продолжает чайную тему Владислав Николаевич.

- Да хоть из кружки.

- А где же ваш третий подстаканник?

- Пропал. Давно. Еще до запуска первого спутника.

- Или украли, - вздыхает Владислав Николаевич. - Жаль, серебряный все-таки.

- Точно, украли! - со злостью вмешивается Павлик. У него задумчивый вид. Ему хочется выговорить свои дорожные впечатления, но ураганы и смерчи как-то не входили раньше в круг его непосредственных интересов, и он не знает, как к этой теме подступиться. Зато воровство серебряных подстаканников Павлику предельно понятно.

- Такой подстаканник потянул бы сейчас рублей на триста... Да за такие штуки надо морду бить!

- Согласен, - кивает Владислав Николаевич. - Это я украл подстаканник. На счастье. Еще тогда, в клинике... От злости, что вас выписали раньше меня.

- Тогда это называется не `украли`, а `одолжили`, - делает поправку Павлик. - `На счастье` - это совсем другое дело.

- А ты мне грехи не отпускай. Украл - значит, украл.

- А помогло? - интересуюсь я, разглядывая почерневшее серебро. - Счастье-то было?

- Кажется, было, - вздыхает Владислав Николаевич. - Вроде не скучал в жизни.

Мы проезжаем мимо мемориального кладбища, но не глядим в ту сторону.

Там чернеет гранитный памятник - все та же рука на постаменте с клубком орбит.

- А почему не женился? - спрашиваю я.

- А зачем? - опять вмешивается Павлик. - Какое же это...

... `Науке и мысли`, да простит меня академик Лихачев. `Слово о полку` - вещь деликатная. Я солидарен с английским графом: он называет `слово` апокрифом конца восемнадцатого века, хотя его коллега по титулу Лев Николаевич Толстой отзывался о `Слове` еще энергичней. Но, что дозволено Толстому...

Английский граф начинает с извинений. Понятно, что `Слово о полку Игореве`, пишет он, является для русских людей святыней. И даже осторожные сомнения в его подлинности воспринимаются как кощунство, хотя безоговорочно доказать подлинность `Слова` можно только находкой второго экземпляра, потому что не доказано даже существование первого.

Не знаю, не знаю, нужно ли извиняться... По мне, методы этого Мусина-Пушкина из восемнадцатого столетия похожи на приемчики трифоновдормидонтовичей из нашего двадцатого - нашел, издал и потерял. А вы кушайте. Сгорела рукопись в московском пожаре - удобно. `Есть ли жизнь на Марсе?`, `Подлинно ли `Слово о полку Игореве`, `Бывал ли Перун в Древней Греции?` - иди проверь. Впрочем, жизнь на Марсе - уже проверили.

Что же делать?

А вот что: граф Водзорд советует искать второй экземпляр `Слова` не в монастырях, не на Севере и не в сибирской тайге, а в Центральном архиве Советской Армии. Англичанин уверен, что второй экземпляр `Слова` находится именно там. В самом деле, где ему еще прятаться? По меркам двенадцатого столетия `Слово о полку Игореве` ко всему прочему было военной реляцией и, как военный документ, рукопись могла сохраниться ...