... убадур словно читал мои мысли. После нашего вчерашнего знакомства он сильно изменился в лучшую сторону. Во всяком случае, теперь сей вдохновенный певец избегал перегружать свою речь изысканной бессмыслицей в галантном духе. Правда, пока что это удавалось ему с трудом, и он то и дело замолкал, подбирая слова и избегая витиеватостей.

- Этот змей, или, по-другому, Дракон, - продолжал он, - был совершеннейшим сосредоточием всяческой премудрости и всеми признанным отцом магического знания.

Я прислушался. Кажется, Оберон тоже как-то упоминал о драконе, обладавшем магическими способностями.

- ...У него был ученик. Человек. Совершеннейший из людей.

Постигнув нелегкую науку магии и трансмутации`, он странствовал по свету, делясь крупицами своего знания с жителями Ойкумены. И те становились сильнее, и смело открывались глаза их, и гордо глядели они на мир вокруг себя. Чем больше становилось таких смельчаков, тем меньше оставалось страха в сердцах племен и народов - тем скуднее становились жертвы, приносимые Дракону...

Трубадур вещал, самозабвенно прикрыв глаза, перейдя с шепота на негромкий напев. Похоже, брызги волн, беспокоившие его поначалу, сейчас потеряли для него всякое значение. Вот уже около часа мы медленно приближались к острову. Начинало темнеть, и скоро уже можно было налегать на весла. Пока же мы старались не высовывать носа из-за борта, лишь изредка макушка Сэнди, лежавшего у руля, на какую-то долю секунды появлялась над кормой...

... ся как минимум сутки, иначе пользы от меня будет не больше, чем от пляжных тапочек в Антарктиде. Смирив шись с этим печальным выводом, я решил прекратить на некоторое время выслушивать восхваления моей рыцарской доблести фон Тагелем и вызвал Сережу.

- Селяне! - раздавался на канале закрытой связи хорошо поставленный голос Лиса. - Мы не говорим вам о смирении и покое!

Если вы хотите в тысячный раз слушать эти сладкие речи, то ступайте в церковь. Пусть там ненасытные аббаты обманывают вас и вновь обдирают до последней нитки. Мы говорим о свободе вашей страны, свободе, которая начинается с каждого из вас. Никто не властен отбирать у вас то, что принадлежит вам по праву рождения:

волю и плоды вашего труда! И если кто-нибудь говорит вам:

`Вы рабы`` - плюньте в глаза ему. Ибо вы хозяева этих лугов, этих озер и гор. А ежели кто-то попытается с оружием отнять у вас все это - знайте, что он обычный разбойник и грабитель, в какие бы одежды он ни рядился. Голову с плеч душегубу! Пусть помнит, что оружие в ваших руках не менее смертоносно, чем в руках прислужников старого волка Лейтонбурга` Настоящий государь император, все эти годы живший среди вас и на себе испытавший все тяготы вашей жизни, возвращает всем свободу, которую бесчестно похитили негодяи и трусы, продавшие все эти замечательные земли самому гнусному из разбойников - Лейтонбургу! Теперь свобода - ваша! Прочь продаж...

... А, это тот, который меня первым узнал, - король наморщил лоб.

- А незадолго до этого остановил руку, дерзнувшую поднять на вас кинжал, - высокопарно довершил я. - Кстати, Рейнар, где он? - оглядываясь, спросил я.

- Винсент поскакал на мельницу за принцессой, Эжени и старым алхимиком, - флегматично пояснил Лис, уставившись на полупустой кубок и решая дилемму `пить или не пить`.

- Принцесса? - удивленно переспросил сбитый с толку монарх.

- Ну да, - почтительно пояснил я. - Принцесса Лаура-Катарина Каталунская, дочь короля Арагона и моя невеста.

Глаза его величества стали похожи на два мельничных жернова.

На некоторое время он впал в оцепенение, меряя меня ошарашенными взглядами.

- Простите, месье д`0рбиньяк, кажется, назвал ваше имя... - выдавил из себя король, - но я не совсем расслышал...

- Мое имя должно быть .вам хорошо известно, ваше величество,

- заверил его я. - Скорее всего вы поминали его в своих молитвах... правда, не думаю, что в благодарственных, - с усмешкой добавил я.

- Что-то не припоминаю... - попробовал осадить мою откровенную наглость король Филипп II.

- Вальдар Камдил, сьер де Камварон, - кланяясь` представился я.

- Камдил! Ну конечно, Камдил! - король хватил пустым кубком по столу и неудержимо расхохотался. - Кто же еще!

Я и Лис с изумлением и некоторой опаской наблюдали приступ королевской радости.

- По-моему...