... размышляя о многих вещах сразу: от необходимости уберечь неумеху-правнука от серьезных неприятностей до нерешенной пока проблемы `кухонной латыни`.

В библиотеке не сиделось, и ноги привели Корфа в Дворянское Собрание.

Он прошел в небольшой зал, который на этот раз был почти заполнен. Похоже, намечалось какое-то мероприятие. Барон не преминул поинтересоваться, и ему охотно сообщили, что Собрание намерено разобрать два животрепещущих вопроса: составление протеста против отделения Малороссии и деятельность малого предприятия `Мико-Рюс`. Полковник лишь пожал плечами, еще раз обвел глазами зал и наконец заметил в дальнем углу знакомое лицо. Старик Говоруха сидел в заднем ряду, внимательно наблюдая за Корфом.

Похоже, повестка дня намечавшегося заседания не особенно интересовала Ростислава Вадимовича, поскольку он охотно откликнулся на приглашение Корфа погулять по прекрасным осенним улицам Столицы. Немного пройдясь, барон и Говоруха присели на лавочке в скверике, любуясь желтеющими кронами высоких кленов.

- Рад вас видеть, Михаил Модестович, рад... - приговаривал старик. - Признаться, подумывал даже вас искать. Вы же теперь, можно сказать, знаменитость...

- А-а! - понял Корф. - Да-с, побывал в `чека`... Довелось...

- Н-да, именно в `чека`, - поспешно согласился Говоруха. - Видел, видел, как Миша Плотников выступал... А я, знаете, Михаил Модестович, грешным делом вам не поверил. Походил, по...

... медведя, вставшего на задние лапы. В передней лапе чудища мелькнуло что-то, напоминающее огромные многозубые вилы - и тут светящийся смерч дрогнул. Белая пелена разорвалась, перед черным гигантом мелькнула высокая фигура в ярко-рыжем халате и с такой же рыжей бородой. Виденье продолжалось не более секунды - светящийся смерч вновь сомкнулся и обрушился на черного. Арцеулов успел заметить острое лезвие меча, сверкнувшее семью серебряными звездами...

...Белый смерч крутился, обволакивая черную тень, пахнуло жаром - и вдруг все исчезло. По огромному залу вновь пронесся тихий стон, огромный кристалл последний раз мигнул фиолетовым отблеском и погас, сгинули черные тени, а столб белого света метнулся к дверям и прошел прямо сквозь них, обдав капитана и девушку сухим жаром...

- Слава Богу, - прошептала Берг. - Чуть не задело... Вроде шаровой молнии...

Ростислав на миг удивился, но потом понял - Наташа не увидела ничего.

Все случившееся для нее было лишь яркой вспышкой электрических разрядов.

Впрочем, обменяться мнениями можно было и потом - Берг уже спешила туда, где на небольшом возвышении неподвижно лежало человеческое тело.

- Степа! - девушка притронулась к мертвенно-бледному лицу Косухину и испуганно отдернула руку. - Он... он... Ростислав...

- Спокойно! - теперь капитан знал, что делать. Рожок - подарок Джора - был уже за поясом, карабин - закинут за спину, а рука держала холодное запястье Косу...

... не торопясь достал из внутреннего кармана пиджака пакет из плотной бумаги.

- Можно ехать, - сообщил он, с удовольствием затягиваясь купленной по этому случаю дорогой сигарой. - Это паспорта, господин Косухин. Сегодня я зарегистрировал их в канцелярии губернатора...

- Во, чердынь!.. - Степа бросился к столу, схватил пакет и извлек оттуда две книжечки в твердой обложке с обязательными старорежимными орлами.

Арцеулов не без удовольствия поведал Степе историю со швейцарским гражданином фон Денике. Затем достал сапфир и положил его рядом с паспортами, рассказав о подарке старого монаха и сообщив, что сей камень принадлежит исключительно краснопузому Степе.

Сапфир буквально добил Косухина. Он оторопело глядел то на возвращавшие им свободу книжечки в твердой обложке, то на переливающийся васильковым светом камень.

- Ну ты даешь, Ростислав! - проговорил наконец он. - Чего ж ты мне раньше не сказал, чердынь-калуга?

- Вы же занимались проблемами свараджа, господин уполномоченный Сиббюро! - хмыкнул довольный произведенным эффектом капитан. - Я решил вас не отвлекать...

- Значит, так... - Степа уже успел переварить новость и был готов давать распоряжения. - Заказываем билеты из этого, как его, Бомбея. Я узнавал, там пароходов больше всего ходит. Плывем до Марселя, а там в Париж. Пристрою тебя, интеллигента - и в Ревель...

- Слушаюсь, господин комиссар, - покорн...