... долг, или я оборву твои седые усы!

Сатэ терпеливо изрек:

- Я не играю в маджонг, уважаемый. Только в го, но не на деньги.

Высокий презрительно сплюнул на пол.

- Ты смеешь перечить мне, дохлая медуза? По-твоему, я - лжец?

Высокий лениво протянул руку, взял Сатэ за шиворот и поставил перед собой. На недостаток силы он, понятно, не жаловался.

- Это тебе для памяти, - сказал он и ударил Сатэ. Вернее, хотел ударить.

Старик неуловимо для глаза отклонился и высокий лишь зачерпнул рукой пахнущий специями воздух таверны.

Разозленный неудачей горожанин провел серию быстрых ударов, но Сатэ без труда отбил их одной рукой.

- Ступайте своей дорогой, добрые люди, и не мешайте ним идти своей, - тихо сказал Сатэ.

Однако высокий не собирался отступать. Теперь он пустил в ход ноги.

`Старший не станет сражаться в нашем присутствии, - подумал Даан. - Вмешаться?`

Но его опередил Юл Ю. В мгновение ока он возник между Сатэ и высоким.

Блок, блок, увертка, блок, выпад, блок, захват, удар!

Высокий безжизненно рухнул на дощатый пол. Два его товарища вскочили и, недобро глядя на Юла и Сатэ, сделали шаг вперед. В руках их тускло заблестели ножи, тупые, как кора акации.

- Прошу вас, не делайте этого! - заголосил в углу хозяин.

Юл не двигался; Сатэ же вернулся к столу и сел на свое место. Даан хотел придти на помощь Юлу, однако старик поймал его за руку.

- Сядь!

Даан по...

... .

Су То глядел на него с ненавистью, Даан - холодно, но спокойно. Ихо вообще не глядел - закрыв глаза погрузился в себя.

- Лао! - резко приказал Той одному из своих подручных, - возьми то, что в сумке у этого полумертвого южанина.

Лао торопливо приблизился к плененным и полез в сумку. Су То напрягся изо всех оставшихся сил, но тщетно: веревки еще глубже вгрызлись в тело.

Два дюжих стража крепче сдавили его плечи и запястья.

- Ну-ну, не трепыхайся...

Голос Тоя звучал насмешливо.

Су То впал в отчаяние. Они не оправдали доверия Высших и не уберегли тысячелетнюю реликвию. Им нет прощения - даже смерть ничего не искупит.

Крик Тоя, преисполненный злобы и досады, вернул его с небес на землю.

Су широко распахнул глаза, несказанно удивленный.

Лао извлек из сумки круглую фарфоровую вазу, расписанную оранжевыми драконами. Вазу, а не Око Всевышнего!

- Искать! Искать островитянина с корзиной! - заорал Той, щедро отпуская пинки своим людям. - Шевелитесь, мерзкие твари!!

Ихо, словно забыв, что его пленили смертельные враги, хохотал самым издевательским образом.

И тут в голову Су То что-то щелкнуло: ночью он проснулся не ДО того, как Матурана пошарил в сумке, а ПОСЛЕ того. Око к моменту пробуждения Су уже было спрятано в корзинке с пищей. Матурана нарочно его разбудил. Но зачем? На чьей стороне он играет?

Рассерженные Орлы метались по городку.

Монахов и Ихо привязали к столба...

... ойно пожелал Даан и направился к каравану. Здесь не задают лишних вопросов и ничему не удивляются - понял он. Ихо молча последовал за ним. Он ведь тоже был из понятливых.

Кольцо повозок они разглядели вдали когда начали сгущаться сумерки.

Матурана вернулся ночью. Малая луна отсветила свое и склонилась к югу; а над Миром вставала Большая, желтая, как сыр, в ноздреватых разводах пятен.

Вернулся он не один, а в окружении дюжины диковатого вида степняков-подручных Миина Кана. Ни на кого не глядя, все соскочили с коней и направились к повозке вена. Даан заметил, что у Матураны руки схвачены за спиной жгутом из жил быка-сона. Как чужеземец умудрялся при этом скакать на коне и не падать - осталось загадкой. Лицо у него хранило печать безразличия, но Даан сразу понял - произошло нечто непредвиденное.

Буквально через несколько минут у повозки Поона возник запыхавшийся страж.

- Даан Геш, Су То и Тин Пи - немедленно к вену!

Монахи переглянулись, а начальник легкой стражи недовольно нахмурился.

- С каких это пор моими людьми распоряжается вен? Его дело - вести караван.

Страж виновато развел руками.

- Что-то стряслось, не иначе, высший. Эти, - он недовольно повел бровями в сторону центральных повозок, - в балахонах, оружием так и бряцают...

Поон не ответил, просто выскочил в темноту южной ночи вместе с троицей. Звезды тускло мерцали ...