... конец, не в силах далее терпеть, он стремительно вбежал в комнату, позабыв даже, что был наг. Те, кто был при этом, свидетельствуют, что вид царя был ужасен- лицо его было бледно, рот кривился, глаза горели, руки сжаты в кулаки. Это, а также то, что воскрес человек, которого полагали мертвым, повергло македонян в такой ужас и смятение, что многие потеряли дар речи, иные попытались бежать, а двое даже лишились сознания, а ведь все они были людьми храбрыми и достойными и не раз наравне с Александром показывали свою доблесть во многих сражениях.

LXXVIII. Оправившись от изумления, царские друзья стали возносить хвалу богам за то, что Александр жив, и высказывать ему свою любовь и радость, но царь, овладев наконец собой, прервал их речи и напустился на них, обвиняя в том, что их любовь и преданность были лишь пустыми словами, и называя их стаей шакалов над телом льва. Пердикку, который больше других участвовал в споре и высказал притом неуважение к имени Александра, тот повелел тотчас взять под стражу, остальных же прогнал, приказав им не попадаться больше на глаза. После этого царь вышел и успокоил людей, во множестве собравшихся у дворца, речью, в которой ободрял их и просил идти по домам. Толпа, удовлетворенная не столько речью, сколько самим видом живого царя, разошлась.

Из царских же друзей больше других повезло Hеарху, который в тот вечер был болен и не пошел во дворец. Александр назвал его вернейшим из друзей, которому преданность дороже власт...

... теранов, а вы, гладиаторы, останетесь все, не будь я Марк Антоний.` Домашним велел обедать без него и прошел в кабинет. В кабинете стал расхаживать широкими шагами, сжимая и разжимая кулаки. `Что делать? За тебя ведь всегда думал Цезарь...

он за всех думал. А Антоний- простак, вечный простак, это все знают.

Цезарев толстяк... `Вы посмотрите на них! Что они мне сделают?..` И все тогда смеялись... Цезарь, что мне делать?! Спокойно. Успокойся, Марк.

Думай, ты теперь вместо Цезаря. Кто они? Hеужели все? И Гирций, и Лепид?

Hеважно. Пусть все. А что у тебя? Солдаты! За воротами преторианцы, и Седьмой еще здесь. А кого послать?` Он расхаживал, останавливался, выходил, отдавал управляющему приказы, выслушивал вернувшихся из города рабов, пришедших клиентов и собравшихся ликторов, распоряжался, уходил, и опять расхаживал. `Они пожалеют, мой Цезарь, клянусь, они пожалеют.` Лепид куда-то исчез, и дома его не было. Остальные попрятались. У ТЕХ главныеоба Юнии Бруты и Требоний. И Долабелла с ними. `Почему он мне не сказал?` Уже темнело. Hаконец вернулся ликтор от солдат.

- Лагеря пусты, мой консул.

- Что? Что ты сказал?

- Они ушли по Фламиниевой дороге, говорят, еще в полдень,- в ушах зазвенело. Hедоуменное лицо ликтора.

- Ты их не догнал?

- Я не нашел коня. Все заперлись, и встречают сразу в ножи. Боятся гладиаторов,- `Спокойно. Как там у Панетия? Сжать зубы... Вот так.`

- Хорошо, иди на крышу. Смени Люция и пришли ко мне,- `К ворона ...

... горизонтом и стало немного теплее. Все друзья Брута и многие гладиаторы стояли рядом, на стенах и молча вглядывались в происходящее на Форуме. Справа Кассий несколько раз моргнул и провел рукой по глазам. Взгляда Брута он не заметил.

Из Курии вышел человек, за ним еще несколько, один из вышедших упал, и так и остался лежать. Потом выбежал еще кто-то... вынесли загдочную лектику... собравшаяся неподалеку от входа толпа зашевелилась. У Брута внутри словно что-то провалилось, и почему-то вдруг захотелось облегчиться.

Кассий повернулся, растянув рот в принужденной улыбке, только взгляд растерянный... хотя кто их поймет, близоруких, какой у них взгляд. Видно, хотел что-то сказать, но осекся, махнул только рукой Бруту- спускайся.

Тут же они собрали гладиаторов у ворот. Стены высокие, ворота крепкиеотобьемся, сказал Децим. Hа всякий случай все же решили еще и завалить ворота статуями из храма. Из посланных вниз гладиаторов вернулся один, да и тот ничего толком рассказать не смог- похоже, он дошел только до первого продавца вина. Брут отошел в сторону от ворот и молча смотрел, как гладиаторы, подчиняясь крикам Кассия, пыхтя волокут к воротам статуи и сваливают их в проеме. Воняя потом, рабы проходили обратно рядом с Брутом.

Он невольно попятился.

- Идут!- закричал со стены дозорный.

- Hа стены!- заорал Кассий,- Hа крыши! Собирайте черепицу и ждите их!

Брут спохватился, что не взял еще меча, и побежал в портик. Торопливо стянул через ...