... в кожаном прожженном фартуке, с измазанным, мокрым от пота лицом - только глянул. Подмастерье, старший сын Дмитра, бил тяжелым омлатом, а Дмитр кидал россыпь мелких ударов небольшим ручником, выравнивая края и закругляя поверхность.

Швырнув наконец откованный шелом в чан с водой - кузница сразу наполнилась шипением и паром, - Дмитр кивнул Олексе и, передав молот подручному, скинул фартук, ополоснув руки и лицо, попенял:

- Припозднился ты! Я ждал из утра, да вишь, и ждать недосуг!

Прошли в клеть, срубленную наспех, бедную утварью и посудой.

Огляделся Олекса, вздохнул. Какой дом был у кузнеца!

- Все погорело?

- Все, как есть.

Второй сын, рослый, светловолосый, застенчивый отрок, поднялся из-за стола, заворачивая в холст мелкую железную работу, поклонился гостю, молча прихватил за плечо меньшого брата, что стоял рядом, двинулся к выходу.

- Мать покличь! - кинул Дмитр.

Уселись. <Детьми не обидел бог кузнеца!> - подумал Олекса, окидывая взглядом широкие, еще по-детски угловатые плечи и большие руки отрока, - что старший, что младшие - в батька! Только вот волосом в мать пошли.

Вошла Митиха, поздоровалась с улыбкой, искоса, быстро, но заботливо оглядела мужа, поставила кувшин с квасом на стол.

<Руки сейчас ополоснула, а тоже в железе! - отметил Олекса. - Всех запряг! Ну, коли так, выберутся!> Он приободрился, повеселел. Совсем отогнал вредную мыслишку передать товар ком...

... Первый шел Радько, низко нагибаясь, широко расставляя ноги в кожаных поршнях*. Взмах, другой, - вправо, влево, вправо, влево: в обе стороны валится срезанная трава. За ним двинулся мужик из местных косарей, за ним Станята, Олекса четвертым, пятым шел новый парень, Микита. Старик покосник вел своих косарей с другой стороны.

_______________

* П о р ш н и - легкая летняя обувь, род кожаных галош.

Скоро поднялось солнце, пот начал заливать глаза. Наконец разогнулись! Ух! С отвычки нешуточно ломит спину, руки и ноги гудят от работы.

- Снидать!

На кострах уже булькала уха из свежих, с вечера наловленных стерлядей. Жонки резали хлеб, разливали уху в мисы, выкладывали рыбу на кленовые продолговатые подносы, с четвероугольными краями.

Ко второй выти Олекса поменялся местами с новым парнем. Микита наступал ему на пятки. Парень был, и верно, силен, а в работе неутомим.

Задувал ветерок, и к пабедью бабы уже тронулись цепью ворошить траву.

Домаша шла со всеми. Отдыхая, мужики точили лезвия горбуш, измеряли на глаз пройденные прокосья.

Отобедав, начали ставить стожары.

- Стожары нынь надо теснее становить, трава добра!

- Мало нарезали лесин, еще надоть!

- Микита где?

Микита скоро показался из лесу с охапкой нарубленных пориц.

- Поди отдохни, парень!

Тот мотнул головой: не устал! - и снова ушел в лес.

- Бог даст, еще два дня постоит ...

... л вчера, - хитро поглядел на Елферия.

- Почнем, что ли? - Протянул кусок хлеба. - Мясо съели. Доле бы ходил, воин, так и вовсе натощак в товары пошел! - поддразнил он Елферия.

- Тебя-князь Дмитрий прошал.

- Где он?

- Ускакал к своим.

Стремянный - нашелся! - подвел коня, радостно глядя на господина. Рад был, дурак, что жив и сам и господин: думал, придется искать среди мертвых. Гаврило Пронич, Сотко и Семьюн уже ускакали ровнять ряды. Елферий доел хлеб и поскакал вслед за Семьюном в чело войска.

Перекликаясь в тумане, перешли Кеголу и, все убыстряя и убыстряя шаг, двинулись к товарам. Стремительно, грудью вперед, промчались конные ратники. Черный, курчавобородый красавец Федор Кожич подмигнул Елферию и, оскалив зубы, вырвал кривую татарскую саблю. Вслед за ним, так же молча опуская копья и вырывая прямые клинки русских мечей из ножон, на ходу смыкаясь в плотный конный таран, пролетели верховые его дружины. В тумане глох топот коней. Прошли еще несколько сажен. В расходящейся мгле показалась верховая сторожа. Они махали руками:

- Ушли!

- Никого нет! - подскакивая к Елферию, сообщил запыхавшийся верховой.

Сразу обмякло напружинившееся тело. Жалость, что не удалось отомстить, и облегчение одновременно нахлынули на него. Он повернулся к пешим ратникам и крикнул возможно веселее:

- Убежала <свинья>! Не дождалась свету, вдали плечи немцы! Победа!

Разрозненный, нестр ...