... н, давно бы надо окрестить в нашу веру!

- Мордва да меря - хуже зверя! - поддержал разговор Еремей.

- Меря ничего, мордва хуже! - возразил Олфер. - Меря своя, почитай!

Ты сказывай, сказывай, чего без меня тут?

Еремей уже доложил вкратце о делах домашних и теперь передавал ордынские и владимирские новости. Досказав, осмелился и сам спросить, удачен ли был поход?

- Князя удоволим! - ответил Жеребец, которому старуха начала уже заматывать руку свежим полотняным лоскутом. - Далече зашли нонь, за Керженец, до самой Ветлуги, и еще по Ветлуге прошли!

- На Светлом озере не бывал ли, боярин? - спросила старуха, собирая в кожаный мешок свою снасть, берестяные туески с мазями и травы. - Где град Китеж невидимый пребывает?

- Врут, нету там города! - отверг Жеребец.

- Ой, боярин, - покачала головой старуха, - не всем он себя показыват! Татары тож узреть не замогли! В ком святость есь, те и видят.

На Купальской день о полночь звон колокольный слышен и хоромы явственно видать. Вот тогды поезжай, только не со грехом, а с молитвою, и ты узришь.

Олфериха проводила старуху, вручив ей серебряное кольцо и объемистый мешок со снедью. Костоправка приняла и то и другое спокойно, взвесив мешок, потребовала:

- Пошли какого ни то молодца до дому донести!

Слава костоправки шла далеко, и плата была соответственной.

- Как с бани придет, перевязь смени, да мази той положишь е...

... ром Ярославичем Невским. И тень их матери, Александры, еще витает здесь, меж горниц, клетей и повалуш. Дмитрий (ему осторожно советовали это сделать)

может и задержать брата у себя. Переменить его бояр, всех или некоторых, - и не хочет этого делать. Устала земля, и он сам слегка устал.

- Здравствуй, Андрей! - сказал он ему просто в ответ на уставной, затрудненно-вежливый поклон брата. (И Андрей знает, что его или кого из бояр могут тут задержать, не пустить назад, и что все это еще может произойти, пока идут переговоры).

Слуги вносят подносы, ендовы и чаши. Слуги подают с поклонами, молча.

Неслышно входят и выходят. Дмитрий не хочет сейчас чрезмерной близости с братом. Хотя в свои годы он уже многое понимает, чего не понимал раньше, и многое может простить, чего бы раньше никогда не простил. Дмитрий уже знает, что Андрей укреплялся с упрямым Новгородом взаимною клятвою, и клятву эту Андрей обязан забыть и должен, ежели новгородцы проявят строптивость, вместе с ним идти в поход на Новгород. И об этом сейчас толкуют бояра Андреевы с его, Дмитриевыми, великокняжескими боярами в малой думной палате... И не об этом речь, хотя это очень и очень важно, и через это, через подчинение великого города вновь объединится земля. Но не для того, не для тех речей зван Андрей на беседу с глазу на глаз со старшим братом. А главное сейчас вот что. Главное, что Андрей - брат.

Родной. Как же мог, как ...

... Переяславль пустел, и уже виделось, что его скоро станет некем и незачем оборонять. Городовые воеводы, что должны были забивать население в осаду, только разводили руками. Хмуро оглядывая обмороженные, с заиндевелыми бородами лица еще верных ему бояр, Дмитрий гадал, кого из них он не узрит назавтра. Окольную рать во главе с Окинфом он услал встречу татар, к Берендееву, и теперь ждал от него донесения о противнике.

Великую княгиню с ее боярынями и казной Дмитрий уже отправил на Волок Ламской с просьбой Даниле: оберечь его семью и добро. Туда же повезли и сноху, укутав ее в шубы и набив возок соломой чуть не до половины, чтобы не очень трясло.

Иван оставался с отцом. Он тоже помогал, как мог, объезжал дозоры и видел то же, что отец: бегство, бегство, бегство... В монастырях зарывали в землю, замуровывали церковное добро: книги, серебряные и золотые сосуды.

Поздно вечером они сходились с глазу на глаз, сын с отцом, и Иван с тяжелым отчаянием глядел в обмороженное лицо отца, только теперь по-настоящему понимая, как тому трудно было всегда, всю жизнь, держать князей, собирать дани, ублажать татар, укрощать Новгород, связывать воедино распадающуюся Владимирскую Русь.

...Свечи слегка потрескивали, оплывая. Отец горбился за столом.

Длинные тени ходили по стенам. Тяжелое молчание висело в палате. Дмитрий поднял голову:

- Ты здесь, Иван? - Он, оказывается, даже не заметил прихода сын ...