... липла,- видно, скинул тулуп, чтоб скорей дойти. И, как бы поддерживая его, с обеих сторон, прислонясь к узким бедрам его, шли громадные густошерстые псы.

Низко, в пояс, поклонился, силясь разглядеть супротив солнца. Но солнце било в лицо, и хилая рука старика напрасно тщилась притенить взгляд.

- Чаю, меня кличешь?

- А кто ты, отче?

- Пастырь.

- Хороша ль паствина?

- Обильна, сыне.

- Вода здесь близко?

- Доброе место. Пожалуйте, бояре.

И так же трусцой старик повел всадников в кустарники.

Вошли между орешниками на бугорок и внизу, в овраге, в ольшанике, увидели вьющуюся струю светлой речки.

Одиночные огромные ели шатрами нависали над мхом. Там и разостлали ковры для покоя. И прежде чем торопливые рынды успели поймать золоченое стремя, Дмитрий соскочил с седла и пошел к реке. На широком камне стал он на колени и пил пригоршнями воду, хотя рында уже стоял позади с узорным чеканным ковшом в полотенцем, перекинутым через руку.

Гуртоправ, отпугнув посохом своих овчарок, допытывался: кто в сей дружине старшой, и кто он званием, и откуда, и как имя ему. Но ответили ему, лишь когда Дмитрий прошел на ковры под ель.

- Сие есть Дмитрий Иванович.

Старик оттолкнул воинов и повалился перед Дмитрием.

- Княже! Не очима, нутром моим узреть тя должен. И не узрел! Видишь:

ветх, истлел, скот пасу, - держу посох, а не копие.

- А и копие держивал?

...

... ересохшими губами, обжигаясь, он пил отвар и, видно, успокаивался.

Отстранив ковш, он без злобы посмотрел на Кирилла:

- Ну, я сказал: Микейша я. Чего ж еще просишь?

- Сперва отлежись.

- А тебя-то как кликать?

- А ты меня кликать долго думаешь?

- Нешь можно от больного старика уходить?

- Норовишь задержать до своих соколиков?

- Сумневаешься? Тогда ступай.

- Как мне те верить, коли сонного обратал?

- С добром в эту даль чужой нешь придет? А свой сразу б назвался.

- Какая ж даль? Шалаш у самой дороги.

- Очумел?

- Ты, дед, может, сам не в тот шалаш влез?

- Я-то - в тот. Ты чего тут ищешь?

- Ничего. Ехал, зашел ночь проспать.

- Далеко ль ехал?

- А в Рязань.

- Вона! В Рязань дорога Окой, а ты сунулся лесом. Да и ездят по ночам не с добром.

- Я с Оки-то шел, как Перевитск объезжал.

- Добрый человек ночью городов не минует,

- Так где ж я?

- Ну, дай мне испить отвару.

Кирилл снова поднес, и дед отхлебнул из ковша.

- Намял ты мне сердце. Ты от Перевитска свернул на Пронск да ехал боковой дорогой, а с дороги смахнул на тропу, ан и попал к лесному попу.

- А ты сперва мне страшней показался.

- Ноги-то горят. Чуешь - как? Самого-то так гревали?

- У меня, дед, не ноги - сердце на углях лежит,

- Бывало у меня и это.

- Пора мне выбираться отсюда. Вижу? не там я,

- Поспеешь. Не бойсь.

- Погодь, лошадь гля ...

... о сиротах не печалуйтесь - живые из нас опекут их. А я, коли паду, поручаю вам блюсти свечу великого вашего дела - крепление Руси.

Храните той свечи пламень... Не бойтесь смерти, бойтесь поражения - оно и смерть нам несет и бесславие.

Он со всеми простился, а когда остались только близкие, подозвал Бренка:

- Вместе с тобой мы росли. Ты как родной жил при моей матери. Теперь надень мои одежды и стань под моим знаменем.

Бренко, побледнев, снял свои доспехи и надел доспехи великого князя, надел его алую мантию, надел его высокий шелом. Они трижды поцеловались.

И, не оборачиваясь, Бренко сел на белого Дмитриева коня и поехал под большое черное знамя, на котором вышит был золотом образ Спаса.

Дмитрию же принесли крепкое простое вооруженье. В белой рубахе, в белых холщовых штанах, он ничем не сличался от простых воинов.

- Что ты делаешь? - укорил его Микула Вельяминов.

- Буду со всеми биться. Так решил, так и сделаю.

- Если ты падешь, что с войском будет?

- Так я никогда не паду, доколе есть войско! - ответил Дмитрий.

Ему подвели резвого коня, на котором любил на охоту ездить.

И поехал, и стал впереди войска в Сторожевом полку. И воины, следившие за ним, вскоре потеряли его среди воинов. То там, казалось им, мелькнул его шлем, то в ином месте. Каждый воин мог оказаться Дмитрием, - так еще до битвы он стал бессмертным: доколе хоть один воин из двухсот тысяч устоит н ...