... ха по каменной лестнице. Она не знала, что и думать. В конце концов этот человек сделал все, что мог.

Она не вошла в мастерскую, когда неделю спустя толстый монах принес им плащ. Но она стояла у двери к слышала, как он сказал:

- Заключенный и в самом деле все последнее время волновался из-за плаща. Дважды между допросами и переговорами, которые вели с ним городские власти, он делал заявление и все добивался беседы с нунцием. И он настоял на своем. Мочениго пришлось отдать плащ. Хотя, по правде сказать, плащ очень бы пригодился теперь самому узнику: вопрос о выдаче решен и еще на этой неделе его повезут в Рим.

И в самом деле, стоял конец января.

--===Бертольд Брехт. Аугсбургский меловой круг===--

Перевод: Э.Львова.

Во время Тридцатилетней войны некий швейцарский протестант по имени Цингли владел в вольном имперском городе Аугсбурге на Лехе большой кожемятней и кожевенной лавкой. Он был женат на уроженке этого города, и у них родился ребенок. Когда к Аугсбургу подошли католики, друзья посоветовали ему немедленно бежать, но то ли он не хотел разлучаться со своей маленькой семьей, то ли боялся бросить на произвол судьбы свою кожемятню, только он своевременно не уехал. И вот случилось, что он был еще в городе, когда нагрянули королевские войска. Вечером, как только начались грабежи, Цингли спрятался у себя во дворе, в яме, где хранились краски. Его же...

... расправу, назывался Золотым залом. Это был единственный на всю Германию зал такой величины, без колонн: Потолок был подвешен на цепях к коньку крыши.

Перед кованой решеткой, вделанной в одну из стен, сидел судья Доллингер - бесформенной грудой мяса. Простой канат отделял его от публики, он сидел на ровном полу, и даже стола перед ним не было. Уже много лет, как судья распорядился об этом: он придавал большое значение внешней стороне дела.

В огороженном канатом пространстве разместились фрау Цингли с родителями, двое приехавших из Швейцарии родственников покойного Цингли - степенные, хорошо одетые люди, судя по всему, преуспевающие купцы и Анна Оттерер с сестрой. Рядом с собой фрау Цингли поставила няню с ребенком.

Все - и стороны и свидетели - стояли. Судья Доллингер имел обыкновение говорить, что слушание дела проходит быстрее, когда все на ногах. Возможно, однако, он заставлял их стоять, чтобы прятаться за ними от публики, так что его можно было увидеть, лишь поднявшись на цыпочки и вытянув шею.

Не успели еще приступить к делу, как произошло легкое замешательство.

Когда Анна увидела ребенка, она вскрикнула и выбежала вперед, а он потянулся к ней, забился на руках у няни и заорал благим матом. Судья велел вынести его из зала.

Затем он вызвал фрау Цингли.

Шелестя юбками, она вышла вперед и начала рассказывать, поминутно прикладывая платок к глазам, как королевские солдаты отняли у нее р ...

... е ты не знаешь, что его милость скончался?

Мальчик поднял птицу с земли и ушел. Два следующих дня были заняты траурными церемониями. Ему все время приходилось то запрягать, то распрягать лошадей, и ночью, меняя в ящике снег, он, можно сказать, спал на ходу. Им овладела глубокая безнадежность.

Новая эпоха кончилась.

Но на третий день, день погребения, мальчик тщательно умылся, надел свой лучший наряд, и настроение у него изменилось. Стояла чудесная, бодрящая зимняя погода. Из деревни доносился звон колоколов.

Исполненный новых надежд, он пошел в погреб и долго и внимательно смотрел на мертвую птицу. На ней не было заметно никаких следов гниения.

Заботливо уложил он ее в ящик, наполнил его свежим белым снегом и, взяв подмышку, направился в деревню.

Весело насвистывая, вошел он в низенькую кухню своей бабушки. Родители мальчика рано умерли, его воспитала бабушка, которой он во всем доверялся.

Не показывая, что у него в ящике, он сообщил старушке, которая в это время переодевалась для похорон, об опыте милорда. Она терпеливо выслушала его.

- Так кто ж этого не знает?-сказала она чуть погодя.-- Птица застывает на холоде и так некоторое время сохраняется. Что же тут особенного?

-Я думаю, ее еще можно есть,-сказал мальчик как можно равнодушнее.

- Есть куру, которая уже неделю, как издохла? Так от нее же отравишься!

- Почему же? Ведь ей ничего не сделалось. И она не была больна, е ...