... оприще в том, что казенно именуется `изучение литературы`), за одним немаловажным исключением: школьный учебник истории я обычно еще до начала нового учебного года прочитывал за день - а потом весь год, ничуть не напрягаясь, получал пятерки.

Развитием логического мышления обязан Станиславу Лему, чьи книги впервые открыл тридцать с лишним лет назад и по сей день с ними не расстаюсь, перечитывая и в переводах, и в оригинале. Лучшего учебника логики найти невозможно.

Вообще Лем - наверное, единственный автор, которого я не только беззаветно люблю, но и временами побаиваюсь. Его холодная, убийственная, безукоризненная логика настолько совершенна, что временами кажется прямо-таки нечеловеческой. Под `нечеловеческим` я имею в виду не `стоящее вне человеческого опыта`, а скорее `находящееся над неким пределом человеческих возможностей`. И если уж пытаться в самопознании достичь предельно возможных глубин - пожалуй, могу сказать о себе, что вся моя творческая биография есть бесконечная попытка хотя бы приблизиться к Лему во владении логикой. Именно так - не подражать стилю, не разрабатывать схожие темы, а стараться овладеть логикой елико возможно мастерски.

Занятие в наш век, конечно, неблагодарное - если вспомнить, что отшумевшая `перестройка` была, собственно, жутчайшей вакханалией абсолютно нелогичного мышления. Впрочем, ситуация меняется, так что не все еще потеряно...

Наконец, любовь к детектива...

... взята, с другой - никто не в силах припомнить подробностей означенного взятия...

Однако при этом все без исключения, чтобы не ударить в грязь лицом, повторяли несколько устоявшихся штампов. Вспоминали, что пришедшие на Русь `интервенты` были поляками, что Лжедмитрий Первый, он же беглый чернец Гришка Отрепьев, всерьез намеревался продать Русь `чертовым ляхам` и иезуитам, чьим тайным орудием и являлся: что Новгород и прилегающие земли были опятьтаки захвачены `интервентами`, но уже шведскими; что на зов Минина и Пожарского русские люди поспешили под их знамена, прямо-таки теряя каблуки от быстроты бега... Малый джентльменский набор, одним словом. Разумеется, добавляют еще, что Отрепьев был убит `возмущенным народом`, что `русское войско` в конце концов изгнало `польских интервентов`, успевших, правда, под конец замучить незабвенного героя Ивана Сусанина.

Если бы все и в самом деле обстояло столь незатейливо, события с самого начала назвали бы `польско-русской войной`. Одной из многих. Однако наши далекие предки отчего-то именовали этот период Смутным временем...

Я не собираюсь раскрывать какие-либо роковые тайны (их попросту нет).

Всего лишь намерен кратко изложить историю Смутного времени, опираясь исключительно на первоисточники, главным образом русские, а волю своей фантазии буду давать лишь в тех случаях, когда речь пойдет о тех самых второстепенных загадках, над коими ломают голову до сих пор. И т ...

... ков, энциклопедий, мемуаров, свидетельствующих, кто именно `кормил Европу`.

Крестьянин-единоличник здесь совершенно ни при чем. В се до единого зернышка, вывозимое на экспорт, было произведено в хозяйствах южнорусских и новороссийских помещиков. Как говорят на Западе - латифундистов.

Вывозимое зерно было собрано с помощью наемной рабочей силы и передовой по тому времени сельскохозяйственной техники - и то, и другое могли себе позволить лишь крупные помещики. Латифундисты. Владельцы `агропромышленных комплексов`. `Фермер` здесь ни при чем. Да и не было в России `фермеров`... Ферма` - это отдельно расположенное крестьянское хозяйство, по-русски - хутор. В России же, как во многих других странах, были деревни - места компактного проживания земледельцев, окруженные полями.

`Ферма` и `деревня` - совершенно разные вещи...

Вернемся к крестьянам-единоличникам. Они как раз никакого зерна в Европу не вывозили и не могли вывозить - по той простой причине, что из-за малого количества земли и почти первобытного уровня ее обработки не способны были производить излишки.

`И я не тому дивлюсь, что бывали восстания крестьян, а нужно дивиться тому, что их было все же очень мало`, - пишет митрополит Вениамин.

Русская деревня до революции хронически голодала - это непреложная истина, опровергающая сказочки о `кисельных берегах`. Надежным свидетелем может послужить автор написанных в эмиграции воспоминаний А.Н. Наумов, бывши ...