... подчистке? - ехидно спросил Гуччо.

Тут только Портфрюи понял, какую сморозил глупость, и притом опасную глупость. Положительно, этот юный ломбардец всякий раз сбивал его с толку.

- А я как раз собирался отобедать, - сказал он, желая поскорее переменить тему разговора. - Надеюсь, вы окажете мне честь разделить со мной трапезу...

Он явно заискивал перед гостем. Чувство достоинства требовало, чтобы Гуччо отказался от предложения. Но хитрость подсказывала, что нужно согласиться: нигде так не открывает себя человек, как за столом. К тому же у Гуччо с утра во рту маковой росинки не было, а путь он проделал немалый.

Поэтому юный ломбардец, отбывший из Нофля с твердым намерением уложить на месте негодяя прево, очутился с ним за столом, в удобном кресле, и если он вытащил из ножен свой кинжал, то лишь за тем, чтобы отрезать себе добрый кусок молочного поросенка, в меру поджаренного и плававшего в золотистой, аппетитной подливе.

Обжорство прево, окруженного голодающими, казалось поистине чудовищным.

`Подумать только, только подумать, - твердил про себя Гуччо, - я приехал сюда с целью накормить Мари, а вместо того сижу с этим Портфрюи и уплетаю за обе щеки!` Каждый глоток лишь усиливал ненависть гостя к хозяину, а тот, надеясь окончательно ублаготворить Гуччо, приказал подавать самые изысканные кушанья и самые редкие вина. Прихлебывая из стакана, Гуччо мстительно думал:

`Ты, боров несчастный, за все мне заплат...

... ахватить одного-единственного пленника, - насмешливо проговорил он.

- Возьми я в плен двадцать вражеских полков, кузен, - в тон ему ответил Филипп, - и то я не радовался бы этому так, как вашему обществу... Но скажите мне другое: почему вы сразу же решили сдаться? Ибо, если численное преимущество на моей стороне, то ведь вас никак нельзя упрекнуть в недостатке отваги!

- Я решил, что, если мы начнем войну, плохо придется простому люду.

- До чего же вы вдруг стали чувствительны, Робер! - отозвался Филипп. - А ведь полученные мною из Артуа сведения не слишком доказывают ваше милосердие.

- Наш пресвятой папа удостоил меня посланием и призывал к выполнению моих обязанностей.

- И благочестивы к тому же! - воскликнул регент.

- Я долго размышлял над письмом нашего доброго папы... которого, как слышал, столь хитроумно выбрали... И поскольку он в тех же самых словах, что и вы, заклинал меня одуматься, я и решил доказать, что я верный ваш подданный и добрый христианин.

- Чувствительность, религия, верность! Нет, вы решительно переменились, кузен!

И поглядывая искоса на массивный подбородок Робера, Филипп думал про себя: `Смейся, смейся; боюсь, что ты не будешь так хорохориться, когда узнаешь, на каких условиях я предложу тебе мир`.

Но и в Совете, который собрали спешно, сразу же по прибытии в Амьен, Робер держался все той же тактики. Безропотно соглашался на любые предложения, не пыталс ...

... между собой драку, угрожающе нацелив на соперника железные свои когти, - грызлись между собой за короля, как псы грызутся за кость.

А теперь посмотрим, что поделывает принц Уэльский. Добрый его военачальник Джек Чендос прискакал к нему, и оба стояли на пригорке, откуда открывалось почти все поле боя. Их кони с окровавленными ноздрями были все в пене, и с удил стекали струйки слюны. Они и сами еле переводили дух. `Мы слышали, и я, и он, как оба мы жадно заглатывали воздух...` - рассказывал мне потом Чендос. По лицу принца бежал пот, и стальная сетка, прикрепленная к шлему и закрывавшая лицо и плечи, мерно вздымалась при каждом вздохе.

Перед ними, куда ни кинь взгляд, повсюду развороченные палисады, примятые кусты, вытоптанные виноградники. Повсюду тела убитых людей и лошадиные трупы. Там никак не желающая издыхать лошадь била в воздухе копытами; здесь полз по земле воин в доспехах. А чуть дальше трое оруженосцев несут к подножию дерева умирающего рыцаря. И повсюду валлийские лучники и ирландские ратники обшаривали трупы. Издалека еще доносился порой звон мечей; там еще шел бой. Английские рыцари спустились в долину и окружили кольцом остатки французского войска, пытавшегося прорваться.

Первым заговорил Чендос:

- Благодарение богу, нынешний день - ваш день, ваше высочество!

- Верно, по воле божьей, это так. Мы взяли верх! - ответил ему принц.

И Чендос продолжал: ...