... совсем не похож на новичка. Тогда они стали работать попеременно.

Увлеченные работой и разговором, молодые люди не заметили, как прошло время. Где-то на противоположной стороне мастерской прозвучали три глухих удара, возвещающие об обеде, но друзья их не слышали. Не заметили они и того, что Анупу давно уже смотрит на них, улыбаясь. Ученик ему нравился.

- Пора, друзья, обедать. А работа у вас, видно, идет хорошо. Ты уже работал по камню?

- Приходилось все делать, - ответил Руабен. - В нашей глуши нет меди, да и дорога она, все инструменты и домашнюю утварь делаем из кремня.

Анупу пошел с сыном обедать домой. Руабен направился в Дом пищи, где кормили мастеров.

После обеда Анупу объяснял своему ученику законы обработки камня, правила пользования инструментами, часть которых Руабену была незнакома.

Подойдя к статуе, мастер рассказал о пропорциях между отдельными частями тела, которые были предписаны жрецами и строго соблюдались скульпторами.

Руабен был прекрасным учеником, внимательным, усердным и выносливым.

День за днем постепенно знакомился он с тайнами сложного искусства ваяния.

Вначале он упражнялся на крупных работах, где требовалась, главным образом, сила. Но скоро мастер стал доверять Руабену ответственные работы.

Потянулись дни, наполненные интересным трудом. Теперь он мог бы быть счастливым, если бы не постоянная тревога и тоска о любимой Мери.

Руабен часто работал с Инаром. Молодые ...

... ет белоснежной муки чуть смягчил черноту худобы и загара. Смелые глаза с участием смотрели на новичка. Он улыбнулся, и суровость его лица пропала. Оно стало неожиданно приветливым. Подошли остальные каменотесы и ободряюще улыбнулись.

Старший дружески обнял его за плечи:

- Не горюй! Здесь тоже люди. Правда, жизнь у нас невеселая, но здесь немало хороших товарищей, которые помогают друг другу. А с тобой какая беда стряслась?

В его речи был заметен иноземный выговор, но говорил он на языке народа Кемет хорошо.

Инар улыбнулся, но говорить ему не хотелось, и он смущенно молчал.

Старший, Эсхил, как его называли каменотесы, покачал головой и ласково проговорил:

- Что ж, понимаем, что иногда трудно рассказать. Тогда посмотри, как мы работаем. Поучись.

Каменотесы пошли на свои места и снова принялись за работу. Инар огляделся. Район каменных разработок занимал большую площадь. Здесь были открытые и закрытые карьеры. Рабочая бригада, в которую привел Инара надзиратель, занимала самый дальний участок, за ним тянулись каменистые голые холмы. Накаленные солнцем, они сливались на востоке с пустыней.

Часть работ проводилась открытым способом. Но сейчас выбирали камень под навесом скалы. Для ее опоры была оставлена центральная колонна, по обе стороны которой шли работы. Глыбы выбирались горизонтальными слоями, которые опускались все ниже и ниже. В белесом солнечном мареве безотрад ...

... е сравнишь. В строительстве, ваянии, в искусстве обработки камня нет у вас соперников. Особо поражают меня колонны, достойные подражания. Великие вы учителя во многих делах. Вы - удивительный народ, который владеет истинно божеским даром - изображать мысли значками. У Кемет многому можно поучиться.

- Оставайся, поучись, - рассмеялся Руабен.

- Пусть другие приедут и поучаться. Набродился по свету, пора отдыхать.

Эсхил передал подарки своей семьи Руабену. Моряки отнесли их ему в дом и вернулись, нагруженные ответными. Но самым дорогим для уезжающих была небольшая алебастровая фигурка юноши. Прекрасно выполненная голова удивительно передавала сходство с тем, давно ушедшим в иной мир юношей, который оставил после себя светлую, полную печали, память.

Через несколько дней чужеземный купеческий корабль, наполнив трюмы грузами, покинул гавань Менфе. Могучее течение Хапи понесло его к Великой Зелени.

Руабен и Тети стояли на берегу, смотрели, как быстро уменьшался парус за горбом реки и за ее серебряной блистающей гладью навсегда исчезал легкий стройный силуэт барки.

А там, на палубе, легко и сильно взмахивали веслами свободные гребцы.

Ветер с моря плыл им навстречу. На палубе стоял немолодой иноземец, смотрел на удаляющийся город. Вот он уже не виден в голубой дымке. И только над ним еще долго стоит в воздухе золоченая вершина Великой пирамиды.

И сейчас же ...