... велел своим конюхам подвести к нему коня. Меч Хаммурапи, приносящий победу в сражении, висел у него на поясе, сверкая золотой рукоятью. Агбал, оказавшийся рядом, среди других жрецов и магов, охвативших полукольцом грозного владыку во время торжественной церемонии, затрепетал. Сейчас, или никогда, оправдает он доверие пославших его в лагерь персов.

Всегда отличавшийся ловкостью искусного наездника, на этот раз Камбиз был неузнаваем. Тяжело переставляя негнущиеся ноги, словно к каждой из них был привязан увесистый груз, сделал два шага к своему скакуну, неуклюже присел перед тем, как вскочить на чепрак, и при этом неловком движении ножны меча уперлись ему в бедро. Остро отточенный клинок легко пропорол истлевший за тысячу лет конец ножен и глубоко вонзился в бедро владыки, и тотчас же выступившая из раны кровь окрасила пурпуром его хламиду.

В тот миг, когда подбежавшие к Камбизу Прексасп и Гобрий подхватили побледневшего владыку на руки, Агбал почувствовал устремленный на него пристальный взгляд Дария. Он уже давно понял, что этот суровый телохранитель не поддается его мысленным внушениям, и сейчас был бессилен что-либо предпринять. Но как бы то ни было, он сделал свое дело, и теперь очередь за ядом. Если хоть малая толика его останется в глубокой ране, скорая смерть Камбиза неминуема. Забыв о царском телохранителе, Агбал с удовлетворением наблюдал за тем, как расторопные царские знахари спешили на...

... кой братской любви были непонятны для взрослых, и с их точки зрения безрассудны: не раз в детстве упрашивал Бардия своего старшего брата, чтобы тот уступил ему уже ношенный нательный хитон. И когда недоумевающий Камбиз уступал настойчивым просьбам, радости Бардии не было предела, и он долго не менял одеяний, издававших так полюбившийся ему запах брата. С уходящими в вечность годами чувство это не ослабевало, и все оставшиеся в Персиде, не участвовавшие в походе Камбиза великие знали, как тяжело переживает сейчас царевич продолжительную разлуку со своим братом.

Быть может, единственный, кто не замечал этой любви, или принимал ее как должное был не способный ни понять, ни испытать подобное чувство, привыкший к угодливости и раболепию окружающих первенец Кира, наследник престола, властный Камбиз.

Став царем и собираясь в поход на Египет, он не взял с собой Бардию, несмотря на его неоднократные просьбы, оправдывая свой отказ тем, что оба сына Кира не должны одновременно подвергать себя опасности. Ведь войско фараона многочисленно и достаточно сильно, и все может случиться...

Понимая неоспоримую правоту Камбиза, вынужденный подчиниться, Бардия тем не менее тяжело переживал предстоящую разлуку. Что говорить о мягкосердечном Бардии, если даже у сурового, никогда не проявляющего родственных чувств Камбиза во время торжественного прощания на глазах выступили слезы, которые он поспешил сма ...

... ло торопиться во дворец, где еще в течение семи дней будет продолжаться пребываемое только на ночь пиршество, Дарий стал собираться в дорогу. Он еще не знал, куда именно направит своего скакуна, так как никогда до этого не интересовался, где поселился Гаумата четыре года назад после поединка с Зопиром, когда вместо богато украшенной конской сбруи Камбиз наградил победителя состязаний позорным увечьем. Из осторожности Дарий не стал расспрашивать никого из жителей столицы, надеясь выяснить все в Экбатанах, в храме огня, хоть этот крюк и удлинит его поездку.

Путь предстоял долгий, невозможно осилить его за день - только до бывшей столицы Мидии было около семидесяти парасангов. Но, задавшись целью выяснить все окончательно, молодой вельможа не торопился: один или два дня не могли сыграть решающей роли. Самое главное, и от этого зависит в первую очередь его безопасность, - не вызвать никаких подозрений у многочисленных соглядатаев смотрителя царского дворца.

Узнав в Экбатанах, где именно находится жилище Гауматы, Дарий направил в ту сторону бег своего скакуна. В глубине души он не сомневался, что не застанет там мага. И он не ошибся.

Совсем еще юный служитель храма огня, рядом с которым находился дом Гауматы, старался во всем угодить знатному персу. Дарий сам избрал его среди остальных, ему понравились умные и проницательные глаза юноши - для такого не могло оставаться тайной ничто из того, что т ...