... течество не менее твоего, Федор Иваныч.

Соймонов только отмахивался:

- Знаю я скорби его... На хвосте у графа Бирена паук этот высоко взлетает.

Ныне в кабинет-министры метит, и вот беда - пронырнет ведь! Таким супостатам, как он, всегда везет.

- Не беда, а счастье то будет, - возражал Еропкин. - Кто там, в Кабинете, разлегся? Черкасский - Черепаха спит деньденьской, а Остерман в одиночку Россией ворочает. Волынский-то Черепаху живо разбудит, а Остермана, будто клопа, придавит... Нам же, русским, от того лучше станется!

- Уж и не знаю, будет ли когда русским людям лучше? А пока что с каждым летом все хуже и хуже... Прощай, отъезжаю я.

- Далече ль?

-Да нет, до Кронштадта надобно съездить, а по весне снова тронусь в края дальние. Скреплять буду дружбу калмыцкую с народом российским. На старости лет меня дипломатом сделали, и сам не пойму, с чего мне честь такая?

Вечером на лошадях запаренных вернулся Еропкин в Смольную, навестил усадьбу цесаревны. В доме Елизаветы всегда под утро спать ложились, когда нашумятся с вечера, наедятся, нассорятся... Тихо на этот раз сидели за столом Шуваловы с Воронцовыми.

- Чего притихли-то? - спросил их архитектор.

- Кидай шубу на лавку, - привстал от стола Воронцов. А вертдявый Лесток выпалил;

- Феофан Прокопович богу душу отдает...

- Не с того ль загрустили, друга мои?

- С того... Вот сообща гадаем: коли умрет Феофан, будут из тюрем выпускать невинно мучимых или не...

... кими буклями, перо за ухом, а пальцы в чернилах) по дому хаживал. Губы кусал. Думал, как бы спасти что от сыщиков? Когда инквизиторы давали ему бумаги подписывать, Емеля подмахивал их не гражданской скорописью, а полууставом древним. Это - от ума!

Пусть лучше сочтут его за человека, старины держащегося, нежели примут за гражданина времени нового... Когда караул устал, приобыкся к дому, стал Емельян Семенов жечь письма из портфеля княжеского. Лучина уже разгорелась в печи, пламя охватывало пачки голицынских документов. Но тут вбежал сержант Алешка Дурново и заорал:

- Ага-а... попались!

Руки себе спалил, но письма из пламени выхватил. Семеновым сразу заинтересовался Андрей Иванович Ушаков:

- Человек приметный. Хитрый. А с лица благоприятен... Библиотека князя Голицына задавала всем работы тогда. Ванька Топильский в книгах не разбирался.

Сунулись за помощью в Иностранную коллегию, но Остерман ответ дал, что его чиновники `показанных языков не знают`. Выручил всех академик Христиан Гросс:

- Дайте-ка сюда... О-о, да тут пометки на латыни! Семеному пришлось сознаться: это мои пометки, Ушаков бомбой, арапа отшвырнув, вломился в комнаты императрицы:

- Матушка, новое злоумышление открыл я.

- Нс пугай ты меня, Андрей Иваныч, что там?

- Выяснил я ныне, что вся дворня князя Голицына грамотна, в чем злодейский умысел усмотреть мочно. Пишут же мужики не коряво, а даже лепо. Мало того, иные из крепостных гала ...

... й цифре сразу две двойки подряд.

- Бывает! - поддакнул Миних. - Я предчувствиям верю..

Когда они стали прощаться, Бирон спросил:

- Скажи, фельдмаршал, тебе во время боевых походов никогда не приходилось принимать важных решений по ночам?

- Ну как же! Даже часто приходилось... Вообще, - признался Миних, -я люблю использовать крепкий сон своего противника. -

О жалобах принцессы он вообще говорить не стал. Было 11 часов к ночи, когда вернулся домой. Манштейну он приказал:

- Меня не покидать. В полночь я принимаю решение...

Ровно в полночь он позвонил, и на пороге вырос Манштейн.

- Собирайся. Вели закладывать сани.

- Исполнено, экселенц!

Манштейн запрыгнул на запятки. Лошади взяли с места и понесли фельдмаршала к Зимнему дворцу. С адъютантом он прошел через гардероб и велел фрейлине Юлиане Менгден разбудить принцессу. Тут же Миних поднял по тревоге дворцовые караулы, а принцессе сказал:

- Я беседовал с Бироном о вас, но эта митавская дубина не способна чувствовать нежно. Рекомендую вам поплакать перед караулом, что вы предельно измучены, как и все, от самоуправства Бирона...

Внизу дворца были построены солдаты.

- Ребята! - сказал им Миних так, словно позвал всех к обеду. - Пошли все за мной... Регента будем свергать!

В ответ раздались возгласы радости:

- Веди нас, маршал! Мы того давно ждали...

За двести шагов до Летнего дворца отряд остановился.

- Манштейн, - распорядился Миних, - я п ...