... мотки которого пошла вся колумбийская медь последнего десятилетия, только полгода назад Подболотов довел идею строительства до Абсолюта, отделился от нее и зажил самостоятельно - как бы ее материальное порождение, гениально предвиденное в доисторическом тумане рабовладельцем Платоном.

В тот памятный день в долгой и откровенной беседе с Ростиславом Николаевичем выяснилось, что Батавия - не древнее название Джакарты, столицы Индонезии, а всего лишь один из американских штатов, и на это Подболотов ответил министру, что в его родной Сибири климатические условия такие же постоянные - только, так сказать, с обратным знаком - и поэтому все, на что способны капиталисты в своем бананово-лимонном раю, он - Петр Иванович Подболотов! - совершит в условиях вечной мерзлоты, а также - дефицита цемента и солярки, под тягучие якутские песни, полные неизъяснимой прелести натурализма.

На том и сошлись. Тогда-то Подболотов и почувствовал себя большой планетой с постоянным климатом переезда во время пожара после наводнения перед землетрясением и вроде бы успокоился. Ни разу не пожалел он о своем согласии, хотя - что греха таить - иногда мерещилась ему чертовщина спокойной жизни и даже где-то в перспективе не очень его пугала. Пусть инфляция времени подтачивает основы, не осмелится, не склюет время жатву, которую он посеял - есть у него верный страж-пугало: большая белая собака у граммофонной ...

... он закрыл глаза, но какая-то посторонняя нота властно вплелась в томительный хоровод. Петр Иванович напрягся вслепую, словно дирижер, чтобы выхватить эту постороннюю ноту, вскинуть кверху фальшивым солнцем и с размаху потушить - переломить о колено...

Но не дернулся Петр Иванович, не совершил справедливое, в общем, деяние, потому что настырный звук затрепетал совсем рядом, за спиной, неясный ритм оформился в нем, возвысил его в ранг музыки, и когда Подболотов резко повернулся, он увидел, что лысый подобрался совсем близко и бубнит что-то, не разжимая губ. Петр Иванович, как лошадь от змеи, отпрянул было назад, но в насекомом гудении пришельца явственно послышалось:

- Петрываныч-вам-пакет-петрываныч-вам-пакет-петрываныч-вам...

Такую уж фразу тот поставил на конвейер и малым этим трудом вернул Подболотова к обстоятельствам.

Петр Иванович - чтобы не поворачиваться к незнакомцу спиной - завел руку назад и выключил проигрыватель, музыка, утончаясь на конце, скользнула пестрой лентой - блл-у-у! - и исчезла, как вода в раковине.

Лысый тотчас же снова приложил палец к губам, полез в портфель и вытащил толстенный пакет, весь заляпанный сургучом и мастичными печатями.

Потом он с трудом подмигнул - видно, нелегко давалась ему эта роль, большому человеку - и протянул Подболотову пакет.

- Это, Петр Иванович, материал по седьмому кессону, помните,

Вы зап...

... плаканном человеке самого себя и ощутил страшную тяжесть под руками...

Петр Иванович рухнул на пол и открыл глаза...

Привычная жизнь навалилась на Семена, взяла его в прежний оборот, обессиленно сидел он на табуретке и тупо смотрел, как у его ног ворочается на полу человек - пытается что-то сказать.

- Сы... сы... нок... - выдавил Петр Иванович, трудно поднялся на ноги и уселся рядом с Семеном. - Я ведь мертвый был... навсегда...

Семен молчал, его тошнило, голова раскалывалась, звуки доносились, словно сквозь вату - смысл их был назойлив и непонятен.

- Я мертвый был... - повторил Подболотов, и Семена передернуло от определенности этих слов: какая разница - живой ты или мертвый, кто и откуда может это знать?!

Петр Иванович, кряхтя, поднялся, подошел к окну, поглядел в окно и с отвращением отвернулся. Потом он вытащил из кармана огромный, похожий на свисток, ключ, подошел к сейфу, открыл его, запустил туда руки по локоть и вывалил оттуда на стол кучу бумажек, Семен не сразу понял, что это - деньги.

- Бери! - сказал Подболотов, - оденься, поешь, как следует - тебе долго жить надо. Мне они теперь не нужны.

- Мне они давно не нужны, - равнодушно сказал Семен. - Я устал очень.

Можно я пойду полежу?

- Конечно, конечно, сынок, только ты, как отдохнешь, обязательно приходи... мы... нам надо...

Неизвестно, что еще хотел сказать Подболотов, потому что снова - на этот раз другой, ...