... и хотя Меттерлинг простил Лу, она, вспоминая о нем, неизменно говорила, что `в его сознании имеются свои больничные палаты`.

Пятый список:

Список № 5

6 нижних рубашек,

6 трусов,

6 носовых платков.

всегда ставил исследователей в тупик, главным образом по причине полного отсутствия носков (действительно, Томас Манн, несколько лет спустя писавший об этой проблеме, был поглощен ею настолько, что посвятил ей целую пьесу - `Трикотажная лавка Моисея`, которую Манн, к несчастью, обронил в канализационный люк). Почему этот титан литературы вдруг вычеркнул носки из списка отправляемого в стирку белья? Отнюдь, вопреки мнению некоторых исследователей, не потому, что к этому времени в поведении его стали обозначаться некоторые признаки близящегося безумия. (Так например, он был уверен, что кто-то следит за ним - или он за кем-то. Близким друзьям он говорил, что правительство составило заговор, имеющий целью похитить его подбородок, а однажды, отдыхая в Йене, ему четыре дня кряду не удавалось выговорить ничего вразумительного, кроме слова `баклажан`.) И все же, припадки эти были спорадическими, так что исчезновение носков они объяснить не способны. Как не может объяснить их и его подражание Кафке, который на один очень краткий период своей жизни перестал носить носки, поскольку его обуяло чувство вины. К тому же Эйзенбюд уверяет нас, что Меттерлинг продолжал ходить...

... та - вот ключ ко всему!` Возвратившись в Англию, знакомится с Адой Малкалибри, дочерью зеленщика, и вступает с нею в брачный союз. Этой женщине предстоит научить графа всему, что он когда-либо знал о латуке.

1741: Живя в деревне на небольшое наследство, он день и ночь трудится, порой экономя на еде для того, чтобы купить продукты питания. Первая из завершенных им работ - ломтик хлеба, на нем другой ломтик хлеба, а поверх обоих ломтик индейки - терпит жестокий провал. Горько разочарованный, он запирается в своем кабинете и начинает все заново.

1745: После четырех лет самозабвенного труда он осознает, что стоит на пороге успеха. Представляет узкому кругу равных ему созидателей свое новое творение: два ломтика индейки с ломтиком хлеба промежду них. Творение это также остается непризнанным - один лишь Дэвид Юм, ощутивший в нем предвестие чего-то неизмеримо великого, ободряет изобретателя. Воодушевленный дружбой философа, он с обновленной энергией приступает к работе.

1747: Впав в нищету, лишается в дальнейшем возможности трудиться над ростбифом и индейкой, и переходит на более дешевую ветчину.

1750: Весной этого года выставляет на ярмарке три чередующихся ломтика ветчины, уложенных один на другой; экспонат пробуждает определенный интерес, преимущественно в интеллектуальных кругах, однако широкую публику оставляет равнодушной. Три ломтя хлеба один на другом укрепляют репутацию изобретателя, и хотя з...

... , а если бы я разгуливал в слаксах и спортивной куртке, никто бы меня за религиозную фигуру не держал.

- Значит, и тут обман. Никакого Бога нет.

- Понятия не имею. Да и какая мне разница? Деньги-то я все равно огребаю хорошие.

- И ты никогда не задумывался о том, что в один прекрасный день прачечная не успеет вернуть тебе твой красный прикид, и ты обратишься в одного из нас?

- А я пользуюсь специальным однодневным обслуживанием. Приходится отстегивать пару лишних центов, но я так считаю - безопасность того стоит.

- Имя Клэр Розенцвейг тебе что-нибудь говорит?

- А как же. Научный департамент Брин-Морского колледжа.

- Научный, говоришь? Спасибо.

- За что?

- За ответ, Понтиф, - я поймал такси и помчался к мосту Джорджа Вашингтона, заскочив по дороге в мой офис и кое-что проверив на скорую руку.

Подъезжая к квартире Клэр, я складывал вместе кусочки мозаики и они в первый раз вставали у меня по местам. Клэр встретила меня в прозрачном пеньюаре, и вид у нее был определенно встревоженный.

- Бог мертв. Тут были копы. Искали тебя. Они считают, что это сделал экзистенциалист.

- Нет, бэби. Это сделала ты.

- Что? Не надо так шутить, Кайзер.

- Это твоя работа.

- О чем ты говоришь?

- О тебе, бэби. Не о Хезе Баткисс, не о Клэр Розенцвейг - о докторе Эллен Шеферд.

- Как ты узнал мое имя?

- Профессор физики Брин-Морского колледжа. Самый молодой, из всех кто когда-либо возглавлял та...