... ала она однажды, и я ощутил, как это важно.

Мерцифель Дину недолюбливал; он вообще высоты боялся. А если он чего боялся, то и ненавидел. Но если он чего-то очень сильно боялся, то и ненавидеть по-настоящему опасался; а потому он Дину, на всякий случай, только недолюбливал.

В школе мы сидели за одной партой. Но когда в третьем классе у нас началась мода `щупать` девчонок, Дина была единственной, кого я не решился тронуть. А когда в седьмом мы, наоборот, стали влюбляться, я, конечно, в нее влюбился. И остальные мальчишки тоже.

Но она была так высоко, что это не имело значения. Только Лаэль, летая, умел быть столь же.

Школа кончилась однажды. И однажды же, порвав связующие с окружающим канатики, я побрел.

- Смотри, - крикнул мне вдогонку Мерцифель, - утонешь послезавтра!

Быть может, это он просто пошутил так, но, возможно, что и правда предвидел что-то. Он способен. Если так, то спасибо ему, ибо с тех пор я купался только со спасательным кругом и так и не утонул.

Я после заметил: он всегда хотел мне напакостить, а на самом деле - выручал. А Лаэль, наоборот, добра мне желал.

И вот еще что занятно: они, сама противоположность, в конечном счете одно и то же делали. Вот и тогда. Школа кончилась однажды, я забрался на чердак и спросил Лаэля:

- Нужно ли мне уходить? Деревья перестали расти. А я хочу выше.

- А Дина? - спросил Лаэль, покрываясь голубыми пупырышками.

- Конечно,...

... кие они у вас? - настаивал я, - высокие или низкие? Я люблю высокие.

- Это вы мне бросьте, - сказал Косой. - Вопросы тут я, так сказать, задаю. И вы нам все расскажете. Мы добьемся...

- И перебьемся, - подсказал я.

- Вы и за эти ваши шуточки ответите! - взбесился Косой, - у нас тут все записывается. И... переписывается. - Он постучал пальцем по крышке громоздкого диктофона, выполненного в форме трех источников и трех составных частей. - Электроника должна быть электронной.

В этот момент лязгнуло стекло в маленьком окошке под потолком. Косой, не сводя с меня одного глаза, другой оборотил туда. И увидел то же, что и я: в проем, пожелтев от натуги, лез Лаэль.

- Эт-то что такое? - озадаченно привстал косой.

- Это я, - объяснил Лаэль, спрыгнул на пол и принялся, как большая курица, отряхивать с крыльев известку. А в углу комнаты, возле двери начал шевелиться и взбухать паркет.

- Государственность должна быть безопасной! - вскричал Косой, потянувшись к ящику стола.

- Руки вверх! - взламывая паркет, вынырнул наружу Мерцифель и, вытянув за собой здоровенную, облепленную глиной допотопную пушку, пуганул:

- Ба-бах!

- Товарищи химеры, - прлепетал Косой, - прошу учесть тот факт, что всю свою сознательную жизнь службу я нес достойно. И... перестойно.

Но его уже никто не слушал. Лаэль подсадил меня к окну. А затем, взяв меня к себе на спину, кинулся вниз с се...

... подкативший к горлу, закопал семя в землю. И шепнул: `Если ты подведешь меня, я умру...`

Ночью началась гроза. Я проснулся и почувствовал свежесть. Я вышел в сад и увидел огромный светящийся ствол. Он шел прямо из неба. И я побежал.

Я бежал к нему, как пьяный, смеясь и плача. Под ногами хлюпала грязь, а я кричал: `Ты поверил мне, поверил!` И пульс его зеленой фосфоресцирующей крови, казалось, отвечал мне эхом: `Ты поверил мне!..`.

И я, не боясь соскользнуть в кипящую подо мной грязь, петля за петлей пополз вверх по стволу. Он прохладен и покрыт короткими жесткими волосками.

Что там, наверху? Пока что я еще не знаю, ведь еще не взошло солнце.

А может, я уже так высоко, что, взойдя, оно испепелит меня? А может быть, как раз солнцем-то и цветет этот ствол? Но ведь я с самого начала понимал, что добром это не кончится, так чего же мне боятся теперь?..

А что там внизу? Я опустил глаза вниз и увидел.

Я видел большие деревья,

Мне чудилась странная вещь:

Будто я ветром наполнен весь,

Ветром лиловых небес. ...