... А Алена Соловьинишна ушла гулять,

Соловейкин род продолжить, жениха сыскать.

Соловей укороченный под Калиновым мостом,

А Илюшенька с Аленой - под ракитовым кустом!

Ах, Алена! О, йе-е!

Певец затарабанил по струнам, глотнул зелена-вина и, мгновенно осипнув, продолжал:

А хотите я спою вам про Ивана-дурака,

Про Ивана, чей папанька, ой, да Черная Рука?

Как напился он с Емелей, документы потерял,

А в бою с четырехглавым богатырским другом стал...

Дурак привычно схватился за булаву, но передумал. Приятно, все-таки, когда о тебе поют, пусть даже не очень складно. В руки ему сунули крынку с медовухой, мир стал уютен и бояны симпатичны. Рядом сидел хитрый мужичок, которого все звали Кудряшкиным, и вполголоса подпевал бояну Вохе.

Униженный Куланьяннен бродил среди молодежи и напрашивался на комплименты.

Его жалостливо хвалили. Временами забегал директор ВБО, делал пару глотков из бутыли, стрелял у кого-нибудь табачку и возвращался к профессиональным боянам. В последнем набеге он взял в полон гитариста Воху и увел его увеселять маститых. Молодежь тут же взялась за гусли, разбилась попарно и принялась петь друг другу. Кое-кто, прежде чем петь, хвалился, дескать, эту былину он уже пустил в народ, и ее поют в деревне Тугоуховке, где народу - целых двадцать душ.

Потом за...

... тавить... А на советников не гневайся. Они тут ни при чем, один Гапон воду мутил.

- Гапона не трожь, - огрызнулся Владимир. - Какой ни есть, а в домино отменно играет, галстук завязывать умеет, боянов высмеивает знатно. Как придет с повинной, так и разберемся.

Наступило молчание. Нарушил его Емеля, который поглаживая руку Несмеяны, спросил:

- А свадебку когда сыграем?

- Свадебку? Через недельку. Надо бражки наварить, налог свадебный с горожан собрать, ликование народное организовать... - Владимир поочередно загибал пальцы. Потом уставился на Василису и задумчиво произнес: - Что-то о тебе мне Гапончик говорил... Он, конечно, под подозрением, но просьбу его уважим... А! Вспомнил! Мечтал он тебя в сережках самоцветных увидеть, что я тебе на свадьбу дарил! Давненько ты их не носишь.

Василиса незаметно побледнела и, ломая руки, сказала:

- Как скажешь, милый. Одену.

На том и закончился этот содержательный для наших героев день.

Оставим же их в тот момент, когда все они, кроме Василисы, похоже, пребывают в приятном расположении духа.

8. СПЕРВА ВЫЯСНЯЕТСЯ, ЧТО БЕЖАТЬ НЕКУДА,

А ПОТОМ - ЧТО ЭТОГО И НЕ НУЖНО

Долго ли, коротко ли шли богатыри с Иваном да с пленным басурманом, пока не вышли к морю синему.

- Странно мне это, - сказал Илья озадаченно, - думалось, Руси-матушке конца-края нет...

Пленный печенег задергался, явно желая ...

... и что есть мочи подмигнул Алеше.

- Лизаветой звать, - жеманно ответила кикимора, поднимаясь и выходя из-за кочки. - Для своих - Лиза я. И глазки потупила.

- Бедная Лиза, - сказал Алеша жалостливо. - Ты ж промокла вся.

- Какой миленький, - хихикнула Лиза, осторожно коснулась Алешиной кольчуги и тут же пальчик отдернула. - Что мокрая, то это, мон шер, для меня удовольствие одно. А за участие - мерси тебе добрый молодец, - и книксен сделала.

Алеша неожиданно порозовел, и ответил тихо:

- Я не добрый молодец, а богатырь. Алешей кличут.

Кикимора всплеснула руками:

- Ах, пардон, пардон, не извольте гневаться, уж не Поповичем ли Алешей вы будете?

- Им, - признался Алеша, краснея еще гуще.

Во время этого диалога Иван, Кубатай и Смолянин почувствовали себя неловко. Так, словно незванными в чужую комнату вошли.

- Кхе! - кашлянул Иван, чтобы привлечь к себе внимание.

- Ой, что это я все разговариваю, разговариваю, - засуетилась кикимора. - Вы ж устали небось с дороги, кушать хотите?

- Спасибо, Лизавета, но не голодны мы, ответил Иван, как мог галантно. - К Кащею мы идем. Биться. Не проводишь ли?

- Все что хочешь проси, мон шер, только не этого, - молвила кикимора.

- Уж коли попали сюда - считай пропали.

- А почто так? Ты выведи!

- Выведу, и опять одной век коротать? Лучше я вас к себе на дно затяну. Будем там жить-поживать, песенки распе...