... сегда не вовремя.

- Алло ? - спросила она.

На том конце провода действительно оказался муж. Процент нежности в разговоре Наталии со своим супругом имел значение около семидясети - семидясети пяти.

- Привет, милый. Да, у подруги. Нет, у нее не получается. Да не могу я ее позвать - в туалете она.

Наташка засмеялась.

- Не знаю, не знаю... По большому, наверное, судя по звукам... Нет.

Да. Нет, не волнуйся, все в порядке. Ага. Угу. Да нет... Сейчас буду, через полчаса. Машину поймаю. Пока. Да-да... Ну пока. Наташка положила трубку. Вид у нее сразу стал какой-то деловой.

- Ехать надо, - сказала она, медленно поднимаясь.

- И что у тебя за муж ? - поинтересовался я.

- О, муж у меня - душка. Большой и толстый, с баритоном, и приятным запахом. И бреется каждый день.

- И пиджак у него красный ? - спросил я.

- Ну почему же... - задумчиво произнесла Наташка. - Он у меня на кондитерской фабрике работает. Менеджером там каким-то. Сладкий человек, - Наташка рассмеялась, - мы с ним на презентации познакомились. Он меня конфетой угостил, трюфелем. Потом на своей машине до редакции подвез. А на следующий день предложение сделал. Во время этих слов Наташка быстро, как солдат, одевалась, красилась, причесывалась, приводила себя в состояние полной боевой готовности.

- Вот только нетерпеливый он у меня, Гогочка мой любимый, - посетовала Наташка. - Ну ладно, я побежала. Проводи меня.

- Я поднялся, накинул любимый ...

... м. Да Волк и сам чуть не заплакал.

За те десять дней, что он добирался до передовой, он написал ей тринадцать писем. Первые тринадцать писем в своей жизни. Самым коротким было тринадцатое, последнее: `Ты у меня одна на свете. Больше у меня никого нет`. Он не знал, что под письмами надо подписываться.

И в первый же день на передовой, когда он пошел проверять посты, шальная беззвучная пуля залетела ему в ухо.

Так получилось, что ее тоже направили на фронт. Вначале в одно место, потом в другое. Потом выяснилось, что она беременная, и ее отправили в тыл рожать. Письма от Волка почта ей аккуратно пересылала. Те тринадцать писем, которые он написал ей за десять дней, шли к ней десять месяцев.

Последнее пришло вместе с похоронкой. Через два дня пришла небольшая посылка - кривой кинжал. Она почти не плакала. Она знала, что так и должно было быть. А через месяц, когда она бежала за хлебом, ее на улице застала бомбежка. Ребенок был дома. Ребенок остался жить.

5. БЕЗ ИМЕНИ

Назвали его Иваном. И он тоже угодил в детдом. Не потому, что у подружки Волка не было родственников. Их просто не смогли найти. Записали его как Ивана Михайловича Баронова, положили на детдомовский склад кривой кинжал, и стали по коммунистически воспитывать. Генсеки сменяли друг друга, а Иван взрослел. После Сталина был Хрущев, после Хрущева - Брежнев, после Брежнева - Андропов, после Андропова - Черненко, и наконец венец творения -...

... сделал вывод, что либо такового у Петрова с Таней не происходит, либо у них случилась любовь и Петров по своему обыкновению скрывает это вместе с сексом. Так или иначе, про секс в письме не было ни слова. Оно быстро заканчивалось. Сидоров узнал, что через месяц они будут в городе, прочитал пожелание ему, Сидорову, счастья и здоровья, и письмо завершилось. Исследовав штемпель, Сидоров понял, что письмо не слишком обогнало Петрова и Таню, и, по-видимому, они будут здесь уже через пару недель.

Сидоров отложил письмо, переоделся в домашнее, и, размышляя о своей судьбе в сравнении с Петровым и другими людьми, стал готовить себе ужин.

2.

Утром Сидоров отправился на работу. Несмотря на девять часов утра, на улице уже сейчас ярко светило солнце и было жарко. Сидоров уже здесь, на проспекте, начал потеть. А на работе у него не было не только кондиционера, не было даже вентилятора. Начальник Сидорова человеком был южным, жара для него была как манна небесная, и поэтому Сидорову ничего не оставалось, как злиться, потеть и киснуть. Но все же работа для него началасть приятным в некотором роде событием. К нему подбежала девочка, состоявшая по случаю жары почти сплошь из стройных голых ног, и прощебетала, что его дискету, на которой он, Сидоров, передавал им в филиал данные, они благополучно утратили, а вместо нее отдают другую, почти новую, по крайней мере уж точно новее той, Сидоровской, дискету. Приятное было, конеч...