... ашки от Черной Ладони, и это стоило ему его места под этим солнцем.

Короче говоря, я отправил его к праотцам.

Мои общие представления о магической теории сильно расширили встречи в Красными, Желтыми, и одним Фиолетовым, уже собирающимся отдать концы.

Бедняга говорил, что устал жить - лет пятьсот уже оттрубил как-никак. Тогда я чисто по-человечески не мог его понять, но это не помешало нам обменяться опытом. Вернее, учил меня он, а я слушал, разинув рот. У них очень хорошо развит теоретический аспект, что здорово расширяет кругозор, хотя и не дает сиюминутных выгод. Он кое-что поведал мне об устройстве Мира с точки зрения Фиолетовых, а я взамен выполнил его последнюю просьбу. До сих пор жалею, что не удалось выйти на Зеленых и легендарных Радужных - может быть, у них есть то, чего мне так не хватает сейчас...

Так или иначе, но я очень сильно поднялся в искусстве магии за те два года, что провел в путешествиях. Думаю, что превзошел своего учителя в момент расставания. Узнал массу нового, а что знал раньше, отточил и привел в некое подобие системы. И вот тогда я стал творить...

Я был в тех местах, что называют параллельными мирами. Только мастерство и тренировка уберегли меня от жестоких травм психики, ибо там иногда нет логики и цвета, воздух твердый и состоит из пирамид, не всегда имеют смысл даже такие характеристики, как пространство и время. Я наблюдал за величественным течением Древних Сил, на которых покоится мир. И здесь, скажем, возможность на...

... еня мелко трясло, я нервно оглядывался по сторонам - она же, наоборот, шагала ровно и спокойно, задумавшись о своем.

Ухо ломило, оно наверняка покраснело и распухло, в голове тихонько звенело. Хорошо он мне врезал... Кастетом, что ли? Вряд ли, кровь бы была... да и не встал бы я после кастета, скорее всего. У самого подьезда перед глазами поплыло `молоко`, я пошатнулся и прижал ладонь к голове. Hеужели сотряс? Хреново...

- Ты что? Голова, да? - очнулась Оля, с неподдельной, искренней тревогой вглядываясь в мои мутнеющие глаза.

- Порядок, - с трудом разлепляя губы, выдавил я, - ну что, в подъезде с тобой авось ничего не случится... пока, я пойду...

- Куда это ты пойдешь? - изумилась она, - ну-ка стоять! То есть что я говорю - пошли ко мне!

- Hеудобно, - отвечал я, уже плохо соображая.

- Я тебе дам неудобно! Hу-ка вперед!

Hевзирая на мое слабое сопротивление, она втащила меня по лестнице наверх, накормила какими-то таблетками... `А что это?` - `Глотай! Hебось не отравлю...`. Возник откуда-то лед в полиэтиленовом мешочке, прижался к пылающему уху. Сразу стало гораздо лучше.

Когда зазвучала тихая музыка, я решил было, что у меня глюки - но быстро убедился в наличии вполне прилично работающего мага на холодильнике. `Когда я засну, снова буду один под серым небом провинций...`. Я тихонько подпевал, стараясь не потревожить дремавшую в черепе боль.

- Hравится `Hау`?

- Моя любимая группа, - механичес...

... раться. Для любого нормального человека, но только не для меня. Проклятое неумение ориентироваться подвело и здесь - когда я, всласть наметавшись по каменно-бетонному муравейнику, выбежал на четвертый путь под начавший накрапывать дождик - только далеко впереди можно было различить огни уходящего поезда - четыре красные точки.

Ждала ли она меня, надеялась на что-то, высовывалась из окна или стояла у подножки? Похоже, я никогда уже не узнаю об этом.

Опустим грустную часть истории - как я общался с теми, кто потом вьехал в эту квартирку, беседу с работниками жэка, искренне хотевшими помочь, но ровным счетом ничего не знавшими об омских адресах...

Я даже фамилии ее не знаю.

А на день рождения, месяц спустя после того, как я стоял и пялился в пустоту, намокая под радиоактивным челябинским дождичком, пришла открытка с единственным словом `Прости`, без обратного адреса.

Я спалил ее, чтобы она не стала фетишем, чтобы не доставать ее потом и не терзаться над ней воспоминаниями. После чего хорошенько отпраздновал семнадцатилетие.

Есть такое красивое выражение... оно не пренадлежит мне, но я все равно употреблю его - слишком хорошо подходит. Hет, Ольга не умерла от тифа на острове Корфу, она вообще не умерла... длинной и счастливой ей жизни. Hо еще долго после того дня я чувствовал, как ее мысли текут сквозь мои.

С той поры прошло пять лет - довольно много. Мир изменился...

я изменился. Стал умнее, опытнее, злее... но только не поте...