... Золотой теленок

ОТ АВТОРОВ

Обычно по поводу нашего обобществленного литературного хозяйства к нам обращаются с вопросами вполне законными, но весьма однообразными: `Как это вы пишете вдвоем? `

Сначала мы отвечали подробно, вдавались в детали, рассказывали даже о крупной ссоре, возникшей по следующему поводу: убить ли героя романа `12 стульев` Остапа Бендера или оставить в живых? Не забывали упомянуть о том, что участь героя решилась жребием. В сахарницу были положены две бумажки, на одной из которых дрожащей рукой был изображен череп и две куриные косточки. Вынулся череп-и через полчаса великого комбинатора не стало. Он был прирезан бритвой.

Потом мы стали отвечать менее подробно. О ссоре уже не рассказывали. Еще потом перестали вдаваться в детали. И, наконец, отвечали совсем уже без воодушевления:

-- Как мы пишем вдвоем? Да-так и пишем вдвоем. Как братья Гонкуры. Эдмонд бегает по редакциям, а Жюль стережет рукопись, чтобы не украли знакомые. И вдруг единообразие вопросов было нарушено.

-- Скажите, -- спросил нас некий строгий гражданин из числа тех, что признали советскую власть несколько позже Англии и чуть раньше Греции, - скажите, почему вы пишете смешно? Что за смешки в реконструктивный период? Вы что, с ума сошли?

После этого он долго и сердито убеждал нас в том, что сейчас смех вреден.

-- Смеяться грешно? - говорил он. -- Да,...

... зорно улыбаясь и выгибая стан.

-- Что же будет? -- бормотал он, забегая то с одной, то с другой стороны. -- Ведь я не погибну? Ну, скажите же, золотой мой, серебряный, я не погибну? Я могу быть спокоен?

Ему хотелось добавить, что у него жена, дети. Серна, дети от Серны и еще от одной женщины, которая живет в Ростове-на-Дону, но в горле его что-то само по себе пикнуло, и он промолчал.

Плачевно подвывая, он сопровождал Остапа до самого вестибюля. В опустевшем здании они встретили только двух человек. В конце коридора стоял Егор Скумбриевич. При виде великого комбинатора он схватился за челюсть и отступил в нишу.

Внизу, на лестнииге, из-за мраморной девушки с электрическим факелом выглядывал бухгалтер Берлага. Он раболепно поклонился Остапу и даже молвил: `Здравствуйте`, но Остап не ответил на приветствие вице-короля.

У самого выхода Полыхаев схватил Остапа за рукав и пролепетал:

-- Я ничего не утаил. Честное слово! Я могу быть спокоен?

Правда?

-- Полное спокойствие может дать человеку только страховой полис, -- ответил Остап, не замедляя хода. - Так вам скажет любой агент по страхованию жизни. Лично мне вы больше не нужны.

Вот государство, оно, вероятно, скоро вами заинтересуется.

ГЛАВА XX. КОМАНДОР ТАНЦУЕТ ТАНГО

В маленьком буфете искусственных минеральных вод, на вывеске которого были намалеваны синие сифоны, сидели за белым столиком Бала...

... о не воскресил, и только вы...

-- Ну, до свиданья, -- сказала Зося, -- мне в столовку.

-- Я тоже буду обедать, -- заявил великий комбинатор, взглянув на вывеску: `Учебно-показательный пищевой комбинат ФЗУ при Черноморской Государственной академии пространственных искусств`, -- съем какие-нибудь дежурно-показательные щи при этой академии. Может быть, полегчает.

-- Здесь только для членов профсоюза, -- предупредила Зося.

-- Тогда я так посижу.

Они спустились вниз по трем ступенькам. В глубине учебно-показательного комбината под зеленой кровлей пальмы сидел черноглазый молодой человек и с достоинством смотрел в обеденную карточку.

-- Перикл! - еще издали закричала Зося. - Я тебе купила носки с двойной пяткой. Познакомьтесь. Это Фемиди.

-- Фемиди, -- сказал молодой человек, сердечно пожимая руку Остапа.

-- Бендер-Задунайский, -- грубо ответил великий комбинатор, сразу сообразив, что опоздал на праздник любви и что носки с двойной пяткой-это не просто продукция какой-то кооперативной артели лжеинвалидов, а некий символ счастливого брака, узаконенного загсом.

-- Как! Разве вы еще и Задунайский? - весело спросила Зося.

-- Да, Задунайский. Ведь вы тоже уже не только Синицкая?

Судя по носкам...

-- Я -- Синицкая-Фемиди.

-- Уже двадцать семь дней, - заметил молодой человек, потирая руки.

-- Мне нравится ваш муж, -...