... то милицию вызову, огрызнулся официант.

- О, б...... Дожили. Перестроились...- только и смог сказать Федор Николаевич.

За соседним столиком трое военных летчиков - подполковник, майор и капитан, пили из фужеров шампанское пополам с коньяком. Пьяными и блудливыми глазами они в упор разглядывали чужих женщин, время от времени подполковник протягивал капитану двадцатипятирублевку и хрипло говорил:

- Отнеси. Пусть еще споет за Одессу!..

Белоснежный детина с ловкостью фокусника принимал `четвертак`, делал знак оркестру и, выждав четыре такта вступления, начинал:

- `В тумане скрылась милая Одесса, золотые огоньки...`

Что бы ни пел детина -все танцевали только фокстрот.

- Ну, так мы придем в Одессу на месяц позже!- кричал Марксен Иванович.- Вася! Закусывай сейчас же!.. Арон! Куда ты смотришь? Положи Васе ветчинки... Вы столько лет ждали этого момента. Так подождите еще месяц - ничего страшного. На барже отдохнете, наберетесь сил и в Одессу придете готовыми ко всему...

- Шо я слышу?- прохрипел подполковник и с полным фужером, качаясь, подошел к Марксену Квановичу.- Не, шо я слышу?! Сплошной разговор за Одессу!.. В этом городе трех, мать их за ногу, революций, в этой, извиняюсь, обосранной колыбели, люди говорят за мою милую, родную Одессу?!

Разрешите представиться - военный летчик первого класса подполковник Ничипорук...

Подполковник даже попытался щелкнуть каблуками, но пошатнулся, ...

...

Вертолет с яхтой `подмышкой` сделал круг над яхт-клубом и завис метрах в ста пятидесяти от бона, где расположился Нема со своей рацией и соратниками.

Из-за свиста винтов и рева двигателей ничего не было слышно. Видно было только, как Блюфштейн ведет связь с вертолетом. Теперь шла серьезная, профессиональная работа...

В вертолете тоже было не до шуточек: по окаменевшим лицам Казанцева и его второго пилота можно было понять, каких усилий стоит удержать эту могучую машину в неподвижном `зависе`, да еще имея под собой тринадцатитонный маятник в виде яхты `Опричник`.

Замерли вертолетные техники у лебедок...

Внимательно следит за показаниями своих приборов инженер...

О чем-то переговаривается полковник Казанцев с...

...бывшим майором Блюфштейном... Нема уже не сидит на складном стульчике, а напряженно стоит на самом краю бона. А за ним, в тревожном ожидании - вся яхт-клубовская компания.

Но вот Блюфштейн поднял руку, что-то сказал в микрофон и решительно махнул рукой вниз...

Казанцев увидел отмашку Блюфштейна и дал команду...

Инженер нажал на пульте какие-то кнопки и тоже дал команду...

Следя за яхтой сквозь широкие лебедочные люки, техники включили свои агрегаты...

Медленно поползли вниз все четыре стальных троса и Казанцеву стало еще труднее удерживать вертолет в неподвижности...

С бона было хорошо заметно, как `Опричник` стал осторожно спускаться к воде. Блюф...

... так глупо (а может быть, и счастливо!) врезалась в ЛЕВЫЙ борт старенького `Опричника`...

Следует ли описывать то, что не поддается никаким самым разнузданным людским фантазиям, особенно если эти люди прожили почти по полвека более чем в скромных условиях социалистического реализма?

Все было белым и золотым! В огромном салоне (язык не повернулся бы назвать ЭТО кают-компанией!) в белых креслах сидели мокрые и обросшие Арон и Василий в белых купальных халатах на голое тело. Арону халат был мал, Василию велик. На ногах - золотые туфли с загнутыми носами и без задников. Видать, по-ихнему - домашние.

Сидели с бокалами в руках и во все глаза разглядывали очень пьяного босого краснорожего мужика лет шестидесяти пяти в длинных облегающих золотых шортах, в фантастическом белом морском кителе с золотыми шевронами и в сбитой набок белой капитанской фуражке с огромным золотым `крабом` над козырьком.

Справедливости ради следует заметить еще одно цветовое пятно, выбивающееся из общей калористической гаммы, если не считать физиономию мужика в кителе и дочерна загорелых Арона и Василия.

Это была высоченная красивая девка лет двадцати семи в короткой распахнутой золотой жилетке, которая никак не могла прикрыть ее роскошный бюст. Вместо юбки у нее на бедрах был небрежно повязан знаменитый русский павловопосадский платок, со стороны узла позволяющий лицезреть ее ноги от золотых каблуков до загорелой талии.

Даже ...