... ай.

-- А, про баб... да... гм...

-- Ну, я пошел, - сказал Петька. - Это чавканье и чмоканье я потом дослушаю.

-- Ну Петька, погоди ! Я ж к тебе со всей

душой !

-- Пошел ты в задницу, Дмитрий Андреич, - сказал Петька вполне культурно. - Я спать хочу.

-- Ну иди, пролетарий хренов, - прокричал ему вдогонку разгневанный Фурманов. - И помни, чтоб вечером был в наступлении, а то мы тебя к стенке лицом поставим и пару пуль в лоб !

-- Иди, иди, - сказал Петька, помахивая цепью от подбитого совершенно случайно немецкого танка.

Вечером, перед наступлением, Фурманов решил предложить начдиву план разоблачения немецкого шпиона. Василий Иванович посмотрел на политрука с сомнением. Ему еще сильнее захотелось его расстрелять.

-- Я че говорю, Василий Иваныч, - сказал политрук. - чтоб узнать наверняка, кто в нашей дивизии шпион, надобно каждому сказать, например, в какой канаве при наступлении нашинский пулемет будет мокнуть.

-- А на фига им всем это знать ? - удивился начдив.

-- Так всем надоть сказать по разным канавам. И вот, в чью канаву снаряд от беляков в виде презента прилетит, тот, значит, и ихний шпион.

-- Фигню ты придумал, паря, - сказал начдив.

- Снаряд - живность летучая. Куды захочет, туды и шарахнет... Лучше надо всех живьем по канавам рассадить и бе... то есть нет, б...

... лемета занял еще три дня.

Тем не менее вскорости чапаевская дивизия двинулась вслед за удравшими белыми.

Впереди дивизии ехал Василий Иванович в тачанке. На его коленях сидела корреспондент из Москвы, которую, как оказалось, звали вовсе не корреспондент, а Клаша. Сзади тачанки плелись все собранные на данный момент лошади и три коровы.

Далее плелась гогочущая дивизия.

Василий Иванович предполагал, что преследование белых займет дня два-три. Он понял, что ошибался, только когда была четвертая неделя пути.

Местный географ Фурманов сказал, что чапаевская дивизия в данный момент находится в пятидесяти километрах от монгольской границы.

Услышав данное сообщение, Василий Иванович нисколько не удивился. Он, например, вполне серьезно предполагал, что земля плоская, и что до Америки рукой подать.

Вечером Василий Иванович собрал совет дивизии. В него входили: Василий Иванович - само собой, начдив, главный вождь и идейный вдохновитель;

затем, товарищ Фурманов - политрук и т.д.; Петька - для ведения конспекта и вообще; Анка - для того, чтобы Петьке не было скучно вести конспект и тоже вообще, и, конечно же, московский корреспондент Клаша, чтобы не скучно было Василию Ивановичу.

-- Ну вот чего, уважаемый совет, - важно начал Василий Иванович, прикурив от керосиновой лампы. - Ща на повестке дня а...

... рит - знаю, Оксфорд - знаю, Париж знаю... А Вена...`

Он почувствовал себя так, как будто его сильно надули.

`Послали черт знает куда`, - подумал Штирлиц раздраженно.

Кончилась очередная `Беломорина`. Штирлиц вздохнул и пересчитал содержимое пачки - оставалась ровно одна сигарета, и русский разведчик решил растянуть удовольствие.

Полчаса он доставал сигарету из пачки, еще час раскуривал, и...

-- А я уже свистю! - сказал пилот, просунув голову в салон.

Штирлиц загасил `Беломорину` о рукав маскхалата.

-- Что, уже Берлин?

-- Ну да!

-- Ну, пошел я, тогда... Передавай привет нашим, и...

Штирлиц открыл дверь и прослезился.

От ветра, который в нее подул.

`Черт, сдует так куда-нить?` - подумал Штирлиц озабоченно.

-- Эй, слышь! - позвал он пилота.

-- Чего?

-- Парашют когда открывать - щас или потом?

-- М-м-м-м... Потом, по-моему!

-- А как?

-- Там колечко такое есть, его надо...

-- Это?

-- Вроде!

-- Ну спасибо... Пошел я!

-- Давай!

Штирлиц зажмурился, чтобы уберечь глаза от ветра, и шагнул в темную пустоту...

КОНЕЦ...