... кремом, подумала Джин. Ей вдруг стало смешно и легко.

- Отчего вы решили, что нам по дороге? - спросила она.

- Потому что вы не сели в другие машины, а ждали меня.

- Вы всегда такой: самоуверенный?

- Почти. Поехали?

Не дожидаясь ответа, парень открыл дверцу и ступил на асфальт. Он был в шортах. На его загорелых ногах тоже проступали веснушки.

- А ваша... букашка выдержит двоих? - Джин, щурясь, смотрела на него. Она отлично знала, что мужчинам нравилось, когда она чуть прикрывала ресницами свои огромные глаза.

Симпатяга в серой рубашке оглянулся, словно хотел убедиться, что у машины хватит лошадиных сил довезти обоих, подхватил ее чемодан и отправил в багажник. Когда она села, он включил зажигание и сказал:

- Будем знакомиться: Став.

- Джин...

- Куда мы едем. Джин?

- Куда едете вы, не знаю, а я к двоюродному брату.

- Что вы будете там делать?

- Да уж придумаю что!

Он оценивающе оглядел ее. Она не была красавицей. Но ее очарование - возможно, заслуга молодости и жизнерадостного характера - притягивало мужской взгляд.

- Не сомневаюсь, - сказал он.

- Я тоже.

Она засмеялась. Не тому, что так удачно ответила, а радостному состоянию, которое возникло в ней при появлении этого человека. Ей казалось, что она знает его давно - всю жизнь...

`Божья коровка` оказалась довольно мощной машиной. Она глотала милю за милей, ни разу не чихнув, и проявляла наглость, обгоняя шикарные, ...

... первый раз, она оглянулась, быстро вошла и заперла за собой дверь. Потом принесла из кухни ведро с горячей водой, щетку, достала резиновые перчатки и принялась сдвигать столы...

Она домывала кухню уже в присутствии Терезы. На этот раз барменша высказала недовольство: Джин должна заканчивать работу до ее прихода, а также протирать зеркала в баре и туалете. С чем отлично справляется эмигрантка из Польши.

Это было предупреждение, но Джин слишком устала, чтобы реагировать на него. Тереза увидела, что уборщица едва держится на ногах, и колебалась, высказывать ли свое предложение. Все же спросила:

- Не хочешь поработать у меня официанткой? Вместо Герберта, он уезжает.

Время у тебя есть, и сотня долларов в неделю не помешает... Я бы взяла эмигрантку, но у нее проблемы с языком.

Джин сама хотела найти вторую работу, но сейчас была слишком измучена, чтобы решить, связываться ли двойными путами с Терезой. Однако над предложением стоило подумать.

- Думай, - разрешила барменша. - До понедельника. Лотом другого найду.

Джин отказалась от кофе с сандвичем. Ее мутило, лоб покрылся холодным потом. Она поспешила на улицу. С жадностью глотала утренний воздух, не успевший прогреться лучами утреннего солнца.

В `Семи футах` она выпила чашку кофе. За соседним столиком двое портовиков, должно быть холостые, доедали перед сменой завтрак. Один из них отрезал пол-лимона, леж...

... стывшем лице появилось подобие улыбки.

Джин проследила за его взглядом и увидела спускавшегося по лестнице Скотта.

От неожиданности она вскрикнула. Охранник не шелохнулся. Но Скотт узнал ее, нахмурился, хотел продолжить путь, однако Джин подбежала к нему:

- Мне надо поговорить с вами! Это очень важно...

- Что, опять беременны? - Он не скрывал раздражения.

- Нет... я хотела... мне необходимо...

- Как вы здесь оказались? - Он вдруг догадался: - Так это вы звонили?

`Журналистка`? Слушай... - Он перешел на `ты` и говорил почти шепотом: - Если ты не прекратишь преследовать меня, я вызову полицию и тебя вышвырнут!..

Джин побледнела. Вышвырнут? За что? Она избыла уверена, что не произнесла вслух эти слова. Зато последующие точно сказала, потому что Скотт опасливо покосился на охранника, лицо которого приобрело осмысленное выражение.

- Это я должна заявить в полицию! В `Горах` вы по-другому разговаривали.

Благодарите Бога...

Но он уже опомнился. Сказал с наигранной беззаботностью, рассчитанной на свидетеля:

- У вас богатая фантазия. Сочиняйте романы...

Джин не знала, сколько пробыла в оцепенении... Потом вернулась к девушкам. В их взволнованной группке никто не обращал на нее внимания. Джин стояла, ни на что не надеясь, ничего не ожидая. Понимала, что надо уйти. И боялась разреветься от обиды и отчаяния. В ушах продолжала звучать беспощадная угроза `вышвырнут!` и она вздрагивала, как ...