... адоест уединение, берег и море, и она снова станет ездить в город на корты.

Следующий полдень она провела с нами. Френсис вел себя так, словно между нами ничего не было, он даже ни разу не взял меня за руку. Я пару раз попыталась поймать его взгляд, но он избегал этого. Мы играли в мяч. Берти несколько раз сделала вид, что спотыкается, а потом просто повалилась на песок. Френсис сел на корточки и стал осматривать ее коленку.

- Ничего не вижу, - любезно заметил он. Берти встала и несколько секунд хромала, но потом забыла о своей маленькой хитрости и снова стала носиться, как Прежде.

Все получилось именно так, как я и ожидала. Пару дней она загорала и купалась с нами, а на третий заявила, что ей все надоело и она едет играть в теннис. Мы с Френсисом снова остались одни.

Как-то раз воскресным вечером Джон вернулся с рыбалки какой-то красный и слишком возбужденный. Мама тут же поставила ему градусник - температура повысилась, а горло покраснело. Мы вызвали своего домашнего врача, и тот прописал пенициллин и сказал, что лучше положить Джона в больницу или придется дежурить у его кровати, не отходя ни на минутку. Так что нам с мамой и Нелли пришлось меняться и сидеть с ним по очереди. Мне удалось коротко переговорить с Френсисом и объяснить, что несколько дней мы с ним не сможем встречаться.

Температура не спадала, несмотря на пенициллин, и мы очень боялись, что у мальчика разовьется отек горла. Я...

... тоящим любопытством, но ничего не ответила. Я знала, что на родине у нее остался парень, с которым она переписывалась, а потому продолжила:

- Что-то давно ничего не слышно о твоем приятеле, а Нелли? Наверное, он давно спит с другой, пока ты листаешь здесь журналы.

Тогда Нелли встала. Ее лицо, обычно такое дружелюбное и веселое, стало жестоким и злым. Он сделала ко мне два шага и ударила по лицу так сильно, что я упала и ударилась головой о шкаф. Она снова села и взяла в руки журнал.

- Тебе не стоило это говорить, Хелен. Это подло. И больше не будем об этом вспоминать.

- Но я хотела сделать именно подлость, - крикнула я. - Подлость!

Подлость!

- Садись и рассказывай, что случилось, - сказала она, указывая мне на кровать.

- Не буду.

- Ну хорошо, просто сядь, и мы поговорим. Поговорим о чем-нибудь другом.

И в следующую секунду я уже стояла на коленях перед ее креслом, уткнувшись лицом ей в колени.

- Прости, Нелли, - рыдала я, - Я ничего не имела в виду, правда.

- Конечно, нет. Мы говорим массу всего, что вовсе не хотим произносить и о чем даже не думаем. Только не лежи на полу - дует, садись на кровать.

- Ты пообещаешь забыть все, что я сейчас сказала?

- Уже забыла.

Я села на кровать и успокоилась, пока она делала вид, что углубилась в журнал. `Как трудно обидеть человека, если ты поставил себе это целью, - думала я, - и как это просто, если ничего не зам...

... в одной. Ну что - займемся музыкой, поиграем в шахматы или будем любить друг друга?

- Все сразу, но только в обратном порядке.

- Начнем с любви?

- Да.

- Отлично.

Я целовала его, и все начиналось сначала. Мы несколько раз пытались делать вместе уроки, но ничего не получалось. Бенни не мог усидеть на стуле.

Он ходил по комнате, ложился ча кровать или усаживался на подоконник, никогда не задерживаясь на одном месте больше двух минут. Иногда мне казалось, что я смотрю кино, которое крутят слишком быстро. Естественно, я запустила школу.

- Что с вами, Хелен? - спросил как-то раз мистер Брандт. - Вы начали год так хорошо, а теперь отстали. С вами что-то происходит?

- Нет, ничего.

- В следующий раз мне придется доложить о ваших пропусках и плохих отметках директору.

Три дня я занималась старательно, а потом все вернулось на круги своя.

Как я могла сосредочиться на уроках, когда чувствовала, что живу на вулкане, который вот-вот начнет извергаться?

Однажды вечером мы с Бенни отправились в городской джаз-клуб. В зале было темно и так набито, что притиснутые друг к другу танцоры едва могли двигаться. Бенни сразу направился к оркестрантам, и его позвали поиграть.

Среди танцующих я заметила Берти и еще нескольких одноклассников. У всех был довольно серьезный вид. Ведь здесь не развлекались, здесь слушали джаз.

Я села в одиночестве за столик, наблюдая за Бенни, чье лицо горело от ...