... толить снедающее их желание. Они забывают про риск, что их могут застигнуть врасплох. Опасность меркнет перед горячим порывом, охватившим обоих...

Санди в немом изумлении уставилась на собеседника, чувствуя, как ее лицо заливает краска. Вопреки воле мягкая чувственность тихого голоса вызвала в ее воспламенившемся воображении неожиданно яркие видения.

- Не знаю. Я никогда не думаю о подобных вещах, - сухо и чопорно заявила она.

Но Джанфранко снова рассмеялся.

- Почему-то мне трудно поверить вам, - спустя минуту возразил он. - Уверен, что вы на редкость сексуальная и чувственная женщина. Но предпочитаете держать этот секрет в тайне ото всех, кроме своего возлюбленного. И кто бы мог винить вас за скромность? Или его - за желание единолично обладать этим знанием... обладать вами?

Санди решительно не знала, как поступить, что сказать. Все поведение молодого человека - пылкие речи, атмосфера близости, что он создавал между ними, - настолько выходило за рамки ее жизненного опыта, что она просто не находила слов.

- В какое время вы желаете меня? - чуть севшим голосом спросил Джанфранко. Санди так и замерла, непроизвольно облизывая внезапно пересохшие губы. - После завтрака, часов около девяти? - уточнил он.

Так он имеет в виду, когда я желаю с ним встретиться, догадалась Санди. А ведь на мгновение она уже и впрямь подумала, будто...

Оставшись один, Джанфранко не сразу вышел ...

... себя не узнавала - ни поведения, ни образа мыслей.

Страсть, здоровая, жизнерадостная, сильная страсть, которой с радостью и удовольствием отдавались остальные женщины, до сих пор оставалась ей неведома. Санди считала, что не способна испытывать ничего подобного, что в ней не хватает жизненной энергии и смелости, чтобы решительно заявить: `Я хочу это!` о чем или о ком-либо. И вот, не пробыв в Венеции и недели, она вынуждена была признать, что не только испытывает желание, но и желание практически неодолимое. Причем речь идет не только о стекле...

От этой мысли она замерла как вкопанная. Неужели и вправду ей столь же страстно хочется ощутить под руками сильное, мускулистое тело Джанфранко, сколь и сжимать в ладонях хрупкое, божественно-прекрасное стекло?

Вспыхнувший в крови огонь немедля дал ей ответ. Когда она минуту назад дотрагивалась до чаш и бокалов, вертела их в руках, стекло под ее пальцами казалось прохладным и восхитительно гладким. Потрясающее впечатление!

Окажется ли тело Джанфранко на ощупь таким же? О, без сомнения! При одном воспоминании о молодом человеке у Санди начинала кружиться голова и подкашиваться ноги, а по венам разливалось блаженное тягучее тепло.

Чувственные мысли, вытеснившие все из головы, полностью противоречившие ее прежнему опыту, смущали, обескураживали и волновали девушку, искушая и подстегивая осуществить свои мечтания на практике.

Меж тем быстро с...

... - сухо велела Санди.

Джанфранко неохотно повиновался. Гневно, но с оттенком торжества сверкнув глазами, она демонстративно потерла освобожденное запястье, хотя, говоря начистоту, больно ей не было.

Его лицо омрачилось, и Санди догадалась, что ее нарочитое молчание задевает его. Вот и прекрасно! Он получил по заслугам.

- Я отлично знаю, чего ты добиваешься, Джанфранко, - отчеканила она. - Мне и раньше доводилось сталкиваться с мужчинами, которые прибегали ко лжи, пытаясь использовать меня в своих целях. Знаешь, я не так глупа, как тебе кажется. Все это... - взмахом руки Санди обвела комнату, - лишь декорация.

Ты отчаянно преследовал меня, ухаживал, бегал за мной по пятам и все ради того, чтобы склонить на сделку с твоим кузеном. Не сомневаюсь, я не первая твоя жертва и наверняка далеко не последняя. Но мне повезло больше, чем остальным: я с самого начала тебя раскусила. Ты-то уже решил, что провел меня, что можешь меня использовать, но на самом деле это я использовала тебя.

- Что?!

Закончив обвинительную речь, Санди быстро вскочила и натянула одежду.

Когда она вновь взглянула на Джанфранко, тот тоже поднялся, но одеться еще не успел. В сложившейся ситуации нагота выставила бы в глупом и смешном свете любого. Однако, как ни странно, вид его обнаженного тела лишь напомнил Санди о блаженстве, испытанном в его объятиях, о радости, которую они дарили друг другу. Однако гордячка не дала волю слаб...