... зусловно, у него потрясающие внешние данные: темные волосы, карие глаза, высокий рост и сильное тело, но он вел себя так, словно она прокаженная. Однако с какой стати она все думает и думает об этих колючих темных глазах; скорее всего, она их больше никогда не увидит.

Доехав до угла второго квартала, она увидела бакалейный магазинчик.

Перед ним была площадка, на которой едва уместилась машина с прицепом.

Каюн хотел было выпрыгнуть на тротуар следом за Стейси, но она велела ему остаться. Прежде чем войти в магазин, она заглянула в фургон - справиться, как там Диабло.

Это была центральная улочка городка - уютная и маленькая - протяженностью всего в два-три квартала. На углу находилась аптека, радом с ней - бакалейный магазин, за ним - небольшое кирпичное здание почты, к которому примыкали магазин одежды и кафе. `Городок совсем небольшой, - подумала Стейси, - но, наверно, он в состоянии обслуживать фермеров, живущих в округе`.

Толкнув дверь, она вошла в бакалейный магазин. За узким прилавком стояла дородная женщина небольшого роста, на вид ей можно было дать лет пятьдесят. Волосы, присыпанные сединой, придавали ей вид эдакой матушки-наседки. Простое домашнее платье и полная фигура ассоциировались с кухней, где благоухали свежевыпеченные булочки. Когда клиент, которого обслуживала женщина, ушел, Стейси приблизилась к прилавку.

- Извините, вы миссис Нолан?

- Да. Могу я вам чем-нибудь помочь? - спросила женщ...

... о вы справитесь с чем угодно, стоит вам захотеть.

Меня только интересует, надолго ли вас хватит.

- Эй, хозяин, это та самая кобыла, что вы привезли с торгов на прошлой неделе? - К ним направлялся Хэнк, чье внимание было приковано к лошади каштановой масти, стоявшей у дальнего конца трейлера. Кобылу раздражала привязь - она била копытами и натягивала поводья. - Красавица, ничего не скажешь.

Корд по-прежнему не спускал глаз со Стейси.

- Да, хороша.

Стейси чувствовала, что заливается краской, но не в силах была оторваться от этих властных глаз.

- Думаете, она приноровится к жизни на ферме? - спросил Хэнк, а затем обратился к Стейси, как бы не видя, что она его почти не замечает: - Она несколько раз участвовала в скачках и привыкла, что с ней все носятся.

Избалована - вот и весь сказ.

Корд прочел замешательство на лице Стейси, и на его губах заиграла насмешливая улыбка.

- Да разве поймешь, Хэнк.

- Жуть какая капризная. Надо иметь бездну терпения, чтобы ее перевоспитать, - сделав это заключение, старый ковбой тряхнул головой.

- Верно подмечено, - сказал Корд с гортанным смешком. - Верно подмечено. Ну не буду больше отвлекать вас обоих от работы. До скорого.

Едва кивнув Стейси и дружески хлопнув по спине погонщика, Корд направился к молодой кобыле, стоявшей на привязи, - на его лице присутствовало выражение какой-то затаенной веселости. Отвязав поводья, он с легкостью, удивительной для таког ...

... моего приезда твой отец отправил мистеру Гаррису, - тихо сказала Стейси и заметила, что Картер покраснел.

- Ты же понимаешь, как отец беспокоился, - ответил Картер, щуря синие глаза на солнце. - И, как выяснилось, мы должны его за это благодарить.

Я ничего не знал об этом письме до тех пор, пока ты не упала с лошади. - Он повернулся к Стейси и внимательно посмотрел на нее. - Почему ты задержалась, из-за этого аукциона?

В общих чертах Стейси рассказала ему про случай с Диабло, опуская подробности, свидетельствующие о враждебности Корда по отношению к ней.

Когда она закончила свое повествование, в глазах Картера сквозило веселое озорство с оттенком тайного злорадства по поводу пережитого ею унижения.

- Невероятно - ты гоняешь коров! Кто бы мог подумать! - усмехнулся он.

- Мне тогда было не до смеха, - с раздражением ответила Стейси, злясь на его поддразнивание. - Когда мистер Гаррис выставляет ультиматум, у тебя фактически не остается выбора.

- Да, сегодня днем я это почувствовал, - сказал Картер, несколько посерьезнев, однако проказливые искорки по-прежнему мелькали в его синих глазах. - Вряд ли терпение - одна из его добродетелей.

- Справедливо подмечено, - хмуро отозвалась Стейси. - А уж когда дело касается меня, тут ни о каком терпении не может быть и речи. Я до сих пор не могу простить твоему отцу этого письма - надо же, послать ею тайком от меня! Вспомнить страшно, что я говорила Корду и как безо ...