... око вздохнула. А пока надо читать, книг у нее целая стопка.

Мелани легла очень поздно, она все читала и читала в надежде забыть Люка Чалмерса. В конце концов книга увлекла ее, но вместо главы об овощах она стала читать про садовые цветы, представляя себе, как мог бы выглядеть ее собственный садик: ухоженные зеленые лужайки, обрамленные красными пушистыми маками, высокие темно-синие дельфиниумы и крепкие стебли люпина на фоне высоких роз и вечнозеленого душистого горошка. Запах лаванды, которая будет служить живой изгородью, смешается с нежным ароматом розовой гвоздики.

Опьяненная этими мечтами, она поднялась в спальню, но здесь мысли о саде сразу отступили под напором воспоминаний о Люке Чалмерсе.

Она проснулась поздно, с тяжелой головой. Сны не давали ей покоя всю ночь, и она чувствовала себя неуверенной и раздраженной.

После гриппа аппетит у нее пропал, и она так быстро теряла в весе, что Луиза не переставая напоминала ей, что надо есть.

Мелани понимала, что Луиза права, но не смогла съесть даже одного тоста и оттолкнула тарелку. Только она принялась за кофе, как раздался телефонный звонок.

Сердце замерло у нее в груди, а потом бешено заколотилось. Спускаясь к телефону, она дрожала всем телом.

Почему она вообразила, что это Люк Чалмерс? Но когда на другом конце провода раздался незнакомый мужской голос, вместо облегчения она испытала странное разочарование.

- Мисс фоуден? - поинтересовалс...

... ой запах, особенно приятный на холоде. Голова у нее пошла крутом, сердце лихорадочно забилось.

- Почему ты начала именно отсюда? - спросил он, распрямляясь и оглядывая заросли.

По логике, Мелани надо было начать с менее заросшего участка сада, это верно, и она даже покраснела, объясняя, почему примулы привлекли ее внимание и почему она посчитала своим долгом немедленно освободить их от сорняков.

- Они показались мне такими... такими одинокими. Мне захотелось помочь им, чтобы они знали, что кто-то о них заботится.

Она осеклась, сообразив, в каком смешном свете выставляет себя. Ощущение это еще более усугубилось, когда Люк мягко произнес:

- И поэтому ты плакала? Тебе жалко примулы?

- Я не плакала, - запротестовала она. - Это просто ветер. Я не привыкла к деревенской жизни и к работе на свежем воздухе. Вот глаза и слезятся.

Это могло бы прозвучать правдоподобно, если бы она сдержалась и не отвернулась.

Но Люк положил ей руку на плечо, развернул и прижал к себе, а другой рукой нежно погладил ее влажную от слез щеку большим пальцем. Склонившись, он прошептал ей на ухо:

- Как же я завидую примулам, если ты по ним плачешь и бросаешься их спасать!

И в следующее мгновенье губы его коснулись ее кожи, и кончиком языка он стал слизывать с ее щеки слезинки.

Колени у нее подогнулись. Она чувствовала грудью его грудь, животом - его живот, и ей слышно было вдруг участившееся биение его сердца. ...

... лько, что, когда проснулась, Люк был рядом и так крепко прижимал ее к себе, что впервые за всю жизнь одиночество, которое было столь неприятной частью ее существования и давило на нее тяжелым бременем, рассеялось как дым.

Люк отвел волосы с ее лица и прошептал, касаясь губами ее губ:

- Тебе не больно?

Мелани подумала, что он говорит о ноге, и отрицательно помотала головой, но тут же покраснела, сообразив, что почти и не заметила другой боли.

- Правда? - прошептал он, щекоча ее своим дыханьем. - Ты не обманываешь?

Его забота и нежность привели ее в восторг. Огромная радость распирала ее изнутри, ей даже показалось, что, отпусти он ее сейчас, она, как воздушный шарик, взмоет к самому потолку. Но он не собирался ее отпускать. Наоборот, прижал к себе еще крепче и все повторял и повторял:

- Ты не обманываешь?

- Не обманываю, - заверила Мелани, смеясь и глядя на него, как на ребенка. - Как тебе это доказать?

Но тут же чуть не задохнулась, по его взгляду поняв, что он опять ее хочет.

Она не смогла сдержаться, и губы ее слегка дрогнули в безмолвном `опять?

`.

- Только если ты этого хочешь.

Только если она хочет! Неожиданная дрожь пробежала по ее телу, раскрывая ей нечто новое о ее собственных чувствах. Она задержала дыхание, глядя на него широко раскрытыми глазами, но, когда он положил ее руку на себя, показывая, что делать, простое прикосновение вновь зажгло в ней тот огонь, которы ...