... лись запахи чудных духов, экзотических фруктов, изысканных вин. Она просто пьянела от них.

Никто вокруг не кричал и не ругался матом. Дамы в роскошных

платья и бриллиантах, господа с золотыми запонками и булавками брали с ее подноса напитки. Неспешно отхлебывали и даже коротко улыбались ей:

- Спасибо, детка...

Да, они были чрезвычайно вежливы. Однако, Катя чувствовала, что все смотрят сквозь нее. И она понимала: этим дамам и господам интересно только то, что принадлежит их кругу. На официантов же и подобных ей официанток им глубоко наплевать. Сколько обслуживающего персонала проходит мимо них каждый божий день в ресторанах, на вечеринках, на таких вот приемах. В пору было расстроиться, но Катя лишь легонько вздохнула. Все-таки это было счастьем оказаться здесь, а не в уличной забегаловке. Среди чистых волшебных переливов света, а не в тусклом мраке слоящегося папиросного дыма. Носить поднос с хрустальными бокалами, а не тарелки с окурками и плевками. Слышать `Спасибо, детка...`, а не `Двигай задницей, сучка...` Здесь она даже не чувствовала усталости. Забыла про каблуки, про тяжесть полных бокалов. И Кате хотелось как можно дольше оставаться под этой крышей. Если не участвовать в величественных разговорах, то хотя бы слушать их краем ушка, торжественно стоя среди публики с подносом в руках.

В толпе, переливающейся всеми цветами радуги, мелькали до боли

знакомые по светской хронике лица...

... так ли уж все она купила за последние дни. Не будучи до конца уверенной, Катя не торопилась брать такси, продолжала поглядывать на витрины попадающихся магазинов. Брела и брела.

Ничего путного на глаза ей, однако, больше не попалось. Никакие другие неотложные покупки на ум не приходили. И пройдя еще с километр, Катя отбросила последние сомнения, решила возвращаться домой.

Она оглянулась на дорогу. И от неожиданности чуть не упала на ровном месте. К ней в своем красном кабриолете приближался Константин. Он, разумеется, не мог проехать мимо. Тормознул и вышел из машины:

- Я всем сердцем чувствовал, что ты пойдешь именно этой магазинной

тропой... Катя вместе с покупками тут же бросилась к нему на шею: - Как здорово, что ты меня нашел. А то возвращаться одной стало так печально...

Между прочим: я и тебе кое-что купила... - Ты?.. Мне? - не поверил было жених. - Да, я. И именно тебе, - настояла невеста, - Посмотри-ка... Как тебе этот носовой платочек? А этот?.. Константин так и обмер. На глазах у него обнаружилась подозрительная влага: - Катя... Это так прекрасно. Поверь, еще ни разу в жизни ни одна девушка не покупала мне носовые платки. Вот что значит, невеста... Она тут же уточнила: - Любимая невеста. Он подтвердил, не раздумывая: - Любимая невеста... И они от души поцеловались. И время для них как бы сжалось в один длительный поцелуй. Они простояли так час, другой. На третий уличные зеваки с ...

... всех рас. Абсолютно всех. То есть в принципе мы можем родить кого угодно: красного, зеленого, фиолетового. Но при рождении одного ребенка, как правило, побеждают дружески доминирующие гены однорасовых родителей. То есть, ребенок получается той же расы, что и его непосредственные родители. А вот при рождении одновременно нескольких детей - двух, трех, четырех и так далее - может произойти генное расщепление. И тогда на каждого из детей могут выпасть признаки одной недоминирующей расы. Так и случилось при родах тройни у Блонди. Одна девочка родилась ослепительно белой, другая - контрастно-смуглой, а мальчик - матово-черным... Гнудсон вздохнул: - Вот так в процессе своего служебного расследования мне и удалось немного прираскрыть тайну Кати и ее неординарной семьи. Но, понятно, что работа моя на этом еще далеко не закончена...

Инспектор замолчал, подбирая уместные в таких ситуациях слова.

23. `Крутой поворот`

Гнудсон хотел было завершить свою речь призывом `надеется, верить и ждать`. Однако этот трюк ему не удался. Первым нарушил напряженное молчание Джони: - Ты, действительно, не довел свое расследование до конца, мой мальчик...

- Что ты имеешь в виду, отец? - обернулся к нему Гнудсон. Джони выпрямился. Так он это делал до пенсии, объявляя задержанным их права.

Бывший полицейский знал, что люди, глядя на распрямившегося вдруг перед ними сержанта, становятся более вним ...