... бразной массой. Глядя на нее, у Камеи внезапно разыгрался волчий аппетит.

`Не бойся! Отведай!` - услышала она чей-то приветливый голос, прозвучавший где-то в ее мозгу. Упрямиться Камея не стала.

Пища оказалась довольно вкусной. Камея утолила голод и жажду. После этого веки ее потяжелели, она опустилась в кресло-качалку и провалилась в сон, сковавший ее, как от ударной дозы снотворного.

Пробудилась Камея от прикосновения к плечу. Рядом с креслом, на стуле сидел Тирон.

Как ни странно, едва проснувшись, Камея ощутила себя предельно собранной.

Это слегка удивило ее. Страх еще не успел приступить к своей разрушающей деятельности, и она, пребывая в легком напряжении, стала ждать, что на этот раз скажет Тирон. А он смотрел на нее своими красивыми, голубыми глазами и молчал.

Глядя в эти неотразимые, столько лет грезившиеся ей глаза, Камея вспомнила, как поначалу приняла Тирона за данное судьбою существо. Губы ее искривились в горькой улыбке.

Прошло какое-то время, Тирон потупил задумчивый взор и произнес:

- Я хочу ответить на твой вопрос относительно экспериментов. Камея сконцентрировала все свое внимание и приготовилась слушать.

- Но сначала я расскажу немного из истории наших исследований Галактики, о некоторых научных достижениях моей цивилизации и о миссии, которую возложили на себя аноиды. Ответ на свой вопрос получишь из моего повествования.

Тирон положил руки на...

... ругать себя она. - Своими дурацкими мыслями я могу все испортить.`

- Об этом можешь не тревожиться, - улыбнувшись, сказал Тирон и успокаивающе прикоснулся рукой к руке Камеи.

Это прикосновение вселило в нее легкость и уверенность. Опустив ладонь другой руки на кисть Тирона, Камея вспомнила об аноидах корабля.

- Они ведь нас сейчас не слышат? - спросила она.

- Нет!

На губах Тирона вновь появилась улыбка.

- Не все в этом `эксперименте`, - с иронией произнеся последнее слово, продолжил он, - позволено им видеть и слышать.

- А они не догадаются?

- Если да, то еще очень не скоро.

Тирон привлек ее к себе на колени и крепко обнял. И Камея ощутила себя настолько хорошо, что душа ее заспорила с разумом: а стоит ли продолжать начатый разговор. Но разум не хотел сдаваться и следующие мысли Камеи коснулись темы КП.

Хотя последнее время на Земле Камея уже не решалась осуждать аноидов и, случалось, даже соглашалась с их намерением внедрить КП в биосферу своей планеты, вновь оказавшись на корабле, она опять стала испытывать страх перед этим лекарем-поработителем человеческих душ. Правда, теперь любовь Тирона вселяла некоторую уверенность, что перелом в отношении к человечеству с его стороны произошел. `Но кто знает, - иногда думала Камея, - на какие жертвы сможет пойти аноид ради своей идеи?.`

Перед тем, как возвратить Камею на корабль, вернуть ее к себе, Тирон много размышлял на т ...

... ля меня не существует, - сказал он.

Прошло несколько лет, несколько лет счастливой жизни в `раю`, жизни, о которой на Земле, особенно в последние три года, так мечтала Камея. За это время она окончательно привыкла к здешним условиям, вросла в общество колонтонцев, ощутила себя его частичкой. Осознавая, что душа землянки, по-прежнему обладающая двумя духовными началами, в ровном течении жизни Колонтона может испытывать эмоциональный голод, Тирон изо всех сил старался уберечь свою возлюбленную от однообразия, уже давно и усиленно пытающегося навязаться в друзья-приятели. Для этого он стремился делать все, чтобы их с Камеей каждый день имел свои особенности и не был похож ни на один из предыдущих.

Когда работа с цветами, позволяющая землянке почувствовать себя хоть чуть-чуть полезной этой планете, заканчивалась, гости Колонтона чаще всего садились в ошш и отправлялись либо на прогулку по планете, или в свои излюбленные места.

По ночам в сновидениях Камея по прежнему часто видела Землю. Только теперь родная планета выглядела уже не серой и заплаканной, как прежде, а купающейся в солнечном свете, утопающей в сочной зелени деревьев, в кустах сирени и жасмина, в душистых полевых цветах, глядящей в небо голубыми глазами озер родного края, блестящей золотом морошковых болот, дразнящей грибными борами. И людей Камея теперь видела другими. В глазах их горела надежда на торжество добра ...