... олжно быть. - Она хотела протестовать, но он закрыл ей рот поцелуем и заставил ее подчиниться.

Касси забыла страх и боль и поддалась нарастающему наслаждению, от которого содрогалось все ее тело, и наконец, забыв себя, вскрикнула и крепко схватилась за его обнаженные плечи. Алек держал ее так крепко, что казалось - никогда не отпустит!

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Касси внезапно очнулась в остывшей ванне. Сердце ее колотилось так сильно, что головная боль отступила на задний план. Она выдернула пробку, с трудом встала на ноги и включила самую холодную воду, какую только могла терпеть. Почувствовав, что ей стало лучше, она накинула рубашку и халат и спустилась, чтобы перекусить. Заварила чай, поджарила тостики, сварила яйцо и отнесла все на подносе в гостиную, где включила свет, чтобы изгнать навеянное дождем уныние. Она ела медленно и рассеянно, думая о том трудном, просто мучительном решении, которое приняла после того, что случилось на барже столько лет тому назад...

Промучившись два дня, она встретилась тогда с Алеком и сказала охрипшим от непролитых слез голосом, что, хотя до его отъезда в Лондон остался целый месяц, им лучше перестать встречаться уже сейчас. Касси закусила губу, вспоминая, как он вдруг смертельно побледнел, как вспыхнули синие, с темными кругами глаза на осунувшемся и удивленном лице.

Алек требовал объяснений, но Касси отказалась что-либо говорить. Никаких обязательств, сам так...

... - Ты им говорила, что уезжаешь?

- Конечно. Они мне доставляют газеты. Я предупредила их, чтобы прекратили доставку, когда однажды заходила в лавку.

- И пока ты была там, ты говорила о том, что едешь к маме?

- Наверное. А что?

- Много было народу в лавке?

Касси задумалась.

- Да, пожалуй. Кажется, народу было много. Несколько приезжих, и местные тоже. Так бывает. К нам многие приезжают, особенно в хорошую погоду. У Бойеров выставлены изделия местных кустарей и керамика. Это очень привлекает туристов.

- Таким образом, сколько угодно людей могли знать, что тебя нет дома?

Касси закусила губу: она прочла в глазах Алека, что он ею недоволен.

- Ты хочешь сказать, что кто-то мог услышать наш разговор и решил взломать дверь, пока я в Уэльсе?

- По моему, это вполне вероятно.

- Но в Комб-Астоне никто не станет этого делать!

- Это мог быть кто-нибудь из тех приезжих, о которых ты говорила. Или кто-нибудь из местных мог без всякого умысла проговориться комулибо. - Алек покачал головой, глядя на нее. - С твоей профессией ты наверняка в центре внимания всего поселка, и о тебе любят поговорить.

Она вздохнула.

- Ты, может быть, и прав. Я сама думаю, что это все из-за прессы. Если кто-нибудь разглядывал мои фотографии в `Геральд`, то наверняка загорелся при виде моих земных благ, а не моих прелестей.

Договорившись с фирмой охранных средств, что зайдет к ним на следующий день, Алек поднялся, ч...

... ек, к счастью, этот очаг подогревает воду, ее хватит, чтобы принять ванну. Потом отдохни как следует и спускайся выпить аперитив. Не спеши, времени еще много.

- Просто золото, а не теща, - сказал Алек. Он поставил пару подсвечников на туалетный столик, а Касси закрыла дверь спальни. - Ясно, Кейт понимает, что мне хочется побыть с тобой наедине.

Касси улыбнулась и прильнула к нему.

- Налить тебе ванну?

- Чуть позже. - Алек приподнял ее лицо. - Милая, давай пока ляжем. Просто обнимемся и полежим, а я тебе расскажу, как люблю тебя и какой я был свиньей, недостойной целовать и мизинец на твоей ноге.

- Не надо целовать мне мизинец. По крайней мере не сразу, - смеясь, ответила она и стащила через голову свой алый свитер. - Ну, Алек Невиль! Кто последний, с того штраф.

- Ах, вот как! - воскликнул Алек. Шнурок на ботинке задержал его на долю секунды, и он последним залез под одеяло.

Касси вдруг стала очень серьезной. Они лежали, обнявшись, лицом к лицу в мягко трепещущем полумраке. Алек в напряжении ждал, что она ответит.

- Скажи, какой штраф хочешь с меня получить, Касси, - выдавил он наконец.

- Хочу, чтобы ты мне верил. Я знаю, что ты меня любишь, - туг же добавила она, - но этого недостаточно, Алек.

Он глубоко и неровно вздохнул.

- Не надо все объяснять, Касси. Прости. Я такого наговорил, удивительно, что ты меня вообще на порог пустила. Я не плачу никогда, но чуть было не прослезился, когда ты ку...