... ее. Через мгновение он снова припал к ее губам с такой жадностью, что все ее тело отозвалось с неожиданной силой.

Он сел в кресло Гранди, целуя ее губы и лаская податливое тело. Ей даже не приходило в голову ужаснуться или воспротивиться его ласкам. Рука Гедеона гладила ее плечи, грудь, талию, но то, что он делал, не казалось ей новым и страшным. Она обняла его черноволосую голову и вздохнула от острого наслаждения.

Дверь неожиданно открылась. Рука Гедеона лежала у нее на груди, кончиками чувственных пальцев он поглаживал ее. Гедеон поднял голову и медленно убрал руку. Вся кровь бросилась в лицо Марине. С ужасом глядя на дверь, она хотела соскочить с его колен, но Гедеон твердо ее остановил.

- Спокойной ночи, - сказал Гранди резко, и дверь захлопнулась.

Марина в изумлении повернулась к Гедеону, тот сидел, откинувшись в кресле, и наблюдал за ней.

Марина тонко чувствовала каждый оттенок настроения своего дедушки.

Прожив с ним столько лет, она безошибочно угадывала все его мысли и чувства. Она видела, что Гранди поражен, рассержен, что увиденное возмутило его. Однако он ушел, не сказав ни слова. Марина вопросительно заглянула в черные глаза Гедеона. Почему Гранди промолчал? Почему он просто, вышел?

Но вместо ответа Гедеон странно улыбнулся и сказал:

- Пожалуй, пора спать.

В его голосе она ясно услышала неостывшее возбуждение страсти.

Поднявшись к себе в комнату, она разделась и легла в посте...

... й. Целый год она пробыла девочкой, полуребенком, и никто даже не намекнул ей на истинное положение вещей.

Марина вспомнила миссис Робинсон и диковато засмеялась. Увидев, что Гранди испугался, она объяснила:

- Бедная миссис Робинсон, как ей, должно быть, хотелось все это обсудить. Она была просто молодец все эти месяцы!

Гранди нахмурился.

- Она очень добра. Все очень жалели тебя. Все оказались такими добрыми людьми, Марина.

- Да, так и есть, - и она вздрогнула. - Я понимаю и очень им благодарна. Просто я представила себе, как тяжело было миссис Робинсон. Тут такая потрясающая история, и невозможно ее как следует обсудить. - Она помолчала. - Наверное, за моей спиной все-таки обсуждали. - Интересно, что они думали? Например, о Гедеоне и... Нет, не надо об этом думать.

Марина почувствовала тошноту. В желудке чтото зашевелилось, комната пошла кругом, и она закрыла глаза.

- Что с тобой? - спросил Гранди, забеспокоившись, и склонился к ней.

- Уходи, пожалуйста, - попросила она тонким голосом. - Уходи, мне надо уснуть.

Она очень любила Гранди, но теперь хотела остаться одна, потому что только в одиночестве можно было спрятаться в беспамятство.

Ночью она проснулась. В комнате было совершенно темно, море хрипло дышало и стонало в тумане, как больное животное. Марина лежала и дрожала как от холода и вдруг услышала в темноте какое-то движение. Она подняла голову и, вздохнув, спросила:

- Это Гранди?

...

... сь, что скрытая ирония его слов ей непонятна, и он наслаждался ситуацией. Марина была похожа на ребенка, идущего навстречу опасности, не подозревая о ней. Гедеон дразнил ее, гладил ладонь, в шутку целовал. Он напоминал осторожного хищника, подбирающегося к жертве, и ничем не выдавал своих намерений.

Тут он ощутил, как нарастает в ней гнев, и беспокойно тронул ее руку.

- Милая, но я ведь не стал продолжать, я просто не смог. Когда ты села к роялю и стала играть мне, я скоро понял, кто ты на самом деле, и возненавидел себя. Ты пришла ко мне из того мира, которого я не знал. Ты играла с таким прелестным чувством, с таким внутренним умиротворением, что я стал презирать самого себя. Я ушел тогда, решив никогда тебя больше не видеть. Я понял, что не имею права тебя трогать, как не имею права растоптать цветок.

Он подошел к ней очень близко, и она услышала неровное биение его сердца у себя за спиной.

- Вернувшись в Лондон, я повторял себе, что я дурак, но забыть тебя не мог. Я вспоминал тебя все время.

Марина побледнела, но слушала очень внимательно. Гедеон вздохнул и прижался щекой к ее плечу.

- Потом я снова встретил тебя в Лондоне и понял, что хочу видеть тебя. Я хотел узнать тебя, понять, действительно ли ты так нежна и невинна, как казалось. Но я никогда и пальцем тебя не тронул, ты сама это знаешь, не виделся с тобой наедине, не приглашал к себе домой и не говорил ничего такого, что не смог бы п ...