... так как это принесло бы им немедленный доход. Со своей стороны Грей, вполне естественно, хочет сохранить концерн, и сейчас ведется масса закулисных переговоров. Я думаю, что в конце концов он выкупит акции, но это потребует очень больших денег. Нет, не хотел бы я быть сейчас на его месте! - заключил Росс.

Этой ночью, стараясь заснуть, Сара вдруг обнаружила, что ее мысли, впервые после того весьма неприятного разговора с коллегами в школе, заняты не их высказываниями по ее адресу, а возвращаются вновь и вновь к встрече с Греем.

Как странно устроен человеческий мозг! Не делая ни малейшего усилия, она могла мысленно представить его себе так четко и ясно, что видела, как меняется выражение его лица, слышала его низкий голос, следила за каждым жестом, каждым движением, которое он делал, как будто он был сейчас здесь.

Она ворочалась с боку на бок, крепко закрывала глаза, стараясь выбросить его из головы. Что бы ни говорил Росс, она по-прежнему считала, что Грей мог бы и обязан был помочь своему сыну. Бедный мальчик, он потерял всех, кого любил, его вырвали из привычной и любимой им обстановки, и он оказался среди людей, которые были враждебны ему. Жить с отцом, человеком, никогда его не любившим, - так по крайней мере ему внушали всю его короткую жизнь.

`Я ненавижу вас`, - вспомнились Саре слова Роберта, сказанные отцу со всей страстью перепуганного ребенка, и на один-единственный миг ей представилось, что она увид...

... кой близости с ним? С его стороны никакого намека на что-либо подобное, безусловно, не было, и Сара старалась подавлять свои порывы. И все же: что это означало? Она в него влюбилась? В ее-то годы? Она считала, что давно вышла из подобного возраста, влюбляться - удел шестнадцатилетних, а с годами и опытом приходит понимание. Любовь как цветок, растущий медленно и болезненно, требующий ежедневной заботы и поливки. И кроме того... ее чувства были гораздо глубже, это не просто сексуальное влечение, обожание недостижимого мифического существа мужского пола, которому приписывают целый букет достоинств. По утрам, наблюдая, как Грей, морщась, пьет кофе, видя, как Роберт отворачивается от отца и льнет к ней, она жалела Грея всей душой. Вечерами, когда он возвращался с работы усталый, напряженный - сплошной комок нервов, - ей хотелось успокоить его, разделить с ним заботы, обнять и утешить его, как Робби, излить на него всю свою нежность. А вдруг он откликнется, скажет или сделает что-то, и она почувствует, что он наконец-то видит в ней женщину? Вот тогда-то и выплеснется наружу глубоко запрятанное болезненно-страстное влечение, которое так смущало и мучило ее.

Это была не просто влюбленность, а сама любовь, со всей сложностью чувств и физических желаний, которую, как подсказывали ей логика и здравый смысл, она не имела права испытывать, но которая все росла и росла в ее душе. Но как же она могла так влюбиться? Многого ...

... е возвращаться!

Его выпад был так неожидан, так чудовищно несправедлив, что Сара молча уставилась на него.

Она почувствовала, как слезы выступают у нее на глазах, и поняла: если она задержится хоть на мгновение, они польются рекой. Меньше всего она хотела, чтобы Грей видел ее слабость, поэтому единственное, на что у нее еще оставались силы, было схватить сумку и, промчавшись мимо Грея, выскочить за дверь.

Изо всех сил нажимая на сцепление, она пронеслась по подъездной дорожке и остановилась только у выезда на основную магистраль, чтобы немного успокоиться и прийти в себя.

Увы, слезы лились рекой и она с трудом удерживала рыданья.

Это от неожиданности, просто от неожиданности, твердила она. Но вслед за потрясением пришли отчаяние и боль. Больше не имело смысла успокаивать себя: она убедилась еще раз, что за человек Грей.

Наброситься на нее, когда виноват был сам...

Она глотала слезы и не могла поверить, что он ее уволил. Он вышел из себя так внезапно и грубо, абсолютно перестал управлять собой, а ведь раньше всегда безукоризненно вел себя, следил за каждым своим словом, все поступки его были продуманы и просчитаны.

Когда Сара подъехала к дому, она уже взяла себя в руки, хотя была совершенно разбита.

Резкий переход от страха за жизнь Грея, от мысли о том, что, возможно, он лежит гденибудь в больнице, беспомощный, без сознания, к появлению его живого и здорового, даже не подозревающего, какое ...