... а?

-- Как ребенок.

-- Любит горячо?

-- Как огонь.

-- К нашему брату как относится?

-- Ненавидит.

-- Постой, но это же твоя копия!

-- Так и есть. Я в ней впервые увидела себя со стороны.

Валентин кивнул, откусил половину бутерброда и наполнил бокалы.

Марина рассеянно слизывала икру с хлеба, вперясь взглядом в золотистые пузырьки.

-- Завидую тебе, детка, -- пробормотал он, жуя и приподнимая бокал, -Твое здоровье. Шампанское уже отдалось в Марине теплом и ленью. Она отпила, поднесла бокал к глазам и посмотрела сквозь переливающееся золотистыми оттенками вино на невозмутимо пьющего Валентина.

-- Всю жизнь мечтал полюбить кого-то, -- бормотал он, запивая уничтоженный бутерброд, -- Безумно полюбить. Чтоб мучиться, рыдать от страсти, седеть от ревности.

-- И что же?

-- Как видишь. Одного не могу понять: или мы в наших советских условиях это чувство реализовать не можем, или просто человек нужный мне не встретился.

-- А может ты просто распылился по многим и все?

-- Не уверен. Вот здесь, -- он мягко дотронулся до груди кончиками пальцев, -- Что-то есть нетронутое. Этого никто никогда не коснулся.

Табуированная зона для пошлости и распутства. И заряд мощнейший. Но не дискретный. Сразу расходуется, как шаровая молния.

-- Дай Бог тебе встретить эту женщину.

-- Дай, Случай.

-- Дай Бог.

-- Для тебя -- Бог, для...

... у мимо официанту, скосил выпученный глаз на пустой графин:

-- Сын мой, еще полькило, пожалюста!

И сын с носом Гитлера, прической Гоголя, усами Горького принес новый графин, а вместе с ним -- запеченую в тесте осетрину.

-- Нет, с тобой просто помереть недолго, -- пробормотала Марина, вытерев слезы и закуривая, -- И напишут потом -- убита рассчетливым смехом американского шпиона!

-- Я бы хотел умереть за таким столом, -- проговорил он, отделяя вилкой кусочек осетрины и отправляя в рот, -- Ммм... зае..ысь!

-- Откровенно говоря, не думала что у них по-прежнему так хорошо готовят...

Тони наполнил рюмки, пожал плечами:

-- Все равно мне показалось, что выбор меньше.

-- Да уж конечно больше не будет. Вы вон взвинчиваете гонку вооружений, пытаетесь задушить нашу молодую страну.

Тони легонько постучал кулаком по столу, прорыча:

-- Да! Мы поставим вас на кольени! Мы превратим вас в рабов! Разрушим вашу культуру! Спилим берьезки! Развалим церкви! Повьесим на ваши шеи тяжкое ярмо капитализма!

Марина втянула голову в плечи, как пантера, блестя глазами, зашипела ему в ответ:

-- А мы будем сплачивать трудящихся всей планеты в борьбе против гнета американского империализма, против политики `большой дубинки`, против огнеопасных игр мракобеса Рейгана за мир во всем мире, за полную и окончательную победу коммунизма на нашей планете!

-- Браво! -- расхохотался Тони, п...

... внезапно охватившую ее дрожь, Марина набрала а легкие побольше воздуха и выдохнула:

-- Я хочу работать на этом станке.

Черные глаза Черкасова потеплели, вокруг них собрались мелкие морщинки:

-- Вот это деловой разговор! Молодежь нам во как нужна! Раньше где работали?

--Я... в Доме культуры...

-- Значит на заводе первый раз?

--Да.

-- Образование?

-- Среднее. Среднее специальное.

-- Так. Ну, что ж, оформляйтесь.

Улыбнувшись, он снова крепко пожал ей руку:

-- Желаю успеха, Марина Ивановна! Сергей Николаич, я пойду, там на планерке поговорим...

Пружинистой походкой он направился к выходу. Все оживленно обступили Марину:

-- Ну вот, женского пола прибыло!

-- Теперь мы всех перегоним, правда, Лен?

-- С такими красавицами как не перегнать!

-- Ну, мужики, держитесь!

Сергей Николаич улыбнулся Марине:

-- Пошли оформляться?

-- Оформляться? -- торопливо переспросила раскрасневшаяся, блестящая влажными глазами Марина, и тут же добавила, -- А может, может я сразу начну?

-- Прямо сейчас?

-- А что такого. Все равно у меня трудовая книжка в студии...

-- Да конечно, пусть начинает! -- хлопнула ее по плечу смуглая невысокая девушка, -- Что с бумажками возиться! Зин, возьми у Кузьминичны комбинезон новый, рукавицы и очки. В нашей бригаде работать будешь.

Розовощекая Зина пошла за комбинезоном.

-- А действительн...