... правители даже запретили ввоз индиго в страну, опасаясь, что Германия разорится, если немцы будут носить платье, выкрашенное в синий цвет. И даже французский император, с которым так храбро сражался отец будущего химика, не смог одеть в синие мундиры любимую старую гвардию.

Прочитанная книга не давала покоя, и когда в день тринадцатилетия родители подарили Адольфу два талера, он, зажав серебряные монеты в кулаке, побежал в аптеку и купил там порошок индиго, чтобы повтоорить описанные Велером опыты. Неделю Адольф ходил с синими руками и с тех пор твердо решил, что будет химиком и обязательно научится изготовлять индиго.

Байер тряхнул головой, отгоняя нахлынувшие воспоминания. Он сообразил, что все еще стоит в зале, а толстяк назидательно говорит ему:

- Не кажется ли вам, что ваши исследования, в некотором роде, являются как бы безнравственными?

- Это в каком же смысле, позвольте спросить?

- А то, что крапп прежде стоил двести марок за килограмм, а ваш ализарин, хотя красит и лучше, но стоит всего шесть марок. И если индиго научатся фабриковать из каменноугольной смолы, то его ждет та же участь!

Ведь тогда любая крестьянка сможет надеть цветную юбку! Падет уважение к богатству.

- Вот и прекрасно, - сказал Байер. - Быть может, тогда люди научатся отличать друг друга не по цвету штанов, а по содержимому головы.

Толстяк изумленно глянул на професс...

... восстановления цинковой пылью. Дюма на его месте просто поставил бы под работой свою подпись, но Байер так не мог. Только когда работу проводил студент, за каждым шагом которого приходилось следить, Байер включал себя в число соавторов. Так пять лет назад появилась статья Байера и Коро о получении пурпурина. Жаль, что выпуск этого красителя оказался нерентабельным, так же как и производство фенолфталеина, открытого Байером еще в 1871 году.

И все же, хотя и медленно, но он подходил к индиго. Сначала изучал продукьты разложения и устанавливал их структуру, а потом начал трудный путь от синтеза простых составляющих ко все более сложным: пиролл, индол, оксииндол - вот ступеньки, по которым он поднимался к индиго. И наконец - изатин. Вещество с простой формулой, но чудовищно длинным, чисто немецким названием: ортонитрофенилпропиоловая кислота при нагревании со щелочью давала изатин. Если бы удалось восстановить его в момент выделения, то он получил бы если не само индиго, то что-то близкое к нему. Значит, надо искать восстановитель. Байер надеялся, что как восстановитель подойдет глюкоза, но в результате получил тот же самый изатин... Что ж, он будет работать дальше.

Сейчас в лаборатории Франц повторяет опыт с глюкозой, проводит вонтрольный синтез. Конечно, заманчиво все время идти вперед, всякий день делать новое, но у него такое правило: любой опыт повторять несколько раз, причем повторы должен пр...

... но ему обязательно надо будет добавить, что такие битвы не затихают никогда. Например, недавно он сам выступил против своего учителя Кекуле. Начал дисскуссию о структуре ароматических соединений, выдвинув тезис, что двойные связи в молекуле принадлежат не отдельным атомам, а всему кольцу разом. Вот почему в гетероциклах связь, которую Кекуле приписывал неуглеродному атому, ничем не отличается от остальных. И это не просто полемика, а необходимый спор, определяющий дух и направление науки.

Без него не будет и практических результатов.

- Я ухожу, - сказал Байер Францу, - а вы следите за процессом. Если все закончится благополучно, то я позабочусь о вознаграждении.

Байер немного помолчал, а потом добавил:

- Но если по вашей вине синтез не пройдет, то вы заплатите за оба термометра.

Он был уверен, что теперь Франц ни на миг не отойдет от установки и не станет болтать с кем бы то ни было. Однако, новости, хорошие и плохие, обладают свойством просачиваться сквозь замочные скважины. Возращаясь с лекции, Байер ловил на себе любопытные взгляды встречных.

Лаборатория казалась растревоженной. В общем зале никто не работал, весовая стояла пустой, ученики толпились неподалеку от комнаты, где сидел Франц. Дверь оказалась запертой изнутри. Байер постучал.

- Ну кто там опять? - раздался страдальческий голос Франца.

- Это я. Откройте.

Дверь отворилась, и Франц, наклонившись, выдохнул вошедшему ...