... рфоровой супнице. Ну, что вы все сгрудились. Всем хватит.

Жрите.

Был шикарный летний вечер. В распахнутые окна влетало граммофонное танго. Люди радостно гуляли и подставляли лица ветерку. Лакированные авто весело проезжали по главной улице.

Щебетали птицы, сидя на длинных ветвях зеленых тополей. Небо было нежно-голубого цвета, было по-настоящему здорово слышать далекий смех. Как пахли свежие цветы в радостном городе-яблоке!

Но скоро все закончится, ибо только что на унылой пустоши с синими буквами в белом небе родились двое-мертвец с желтым ощерившимся ликом и синий, обстоятельно все вбирающий в себя, демон. Они пока не видят две фигурки у памятника. Но знают, где, в какой стороне, находится настоящий мир, мир хозяина. У них большая сила. И он знает об этом и готов к великой битве.

Что ж, будем драться, господа!

Снова в руках у шизоида божественный символ власти.

Правда, пока он один. Еще нет унылой толпы, которая будет безглазо смотреть на бессмертного бессмысленного шизоида и на жезл в его руках.

Серым свечением будет отмечено каждое лицевое пятно и недоумевающая глухая истина поселится в каждой горошине. В уродливых коробках наспех сколоченных миров пустит корни ее тоненький побег. Все станет возможно тогда. Сверкнут своими анатомиями механизмы, затрясутся, танцуя.

Зрители и танцоры -- единый чудовищный театр. Статуи величаво сидят с биноклями в п...

... вавшись каким-нибудь рекурсивным нелепым именем, он втирается к тебе в доверие, и, когда вы выпьете бутылочку доброго винца, он сделает тебя своим пленником.

Но ты можешь избежать его страшной власти. Водяная старуха скажет тебе, что делать. В ее безумных мертвых глазах видна вся правда. Недаром она цепко и судорожно гладит кошку -- свою помощницу. Давным-давно волшебная говорящая книга принадлежала водяной старухе, но тот, которого все зовут Хозяин, сумел приКАРМАнить ее себе. Теперь подумаем, зачем ему вдруг понадобился именно ты. Ты, случайно, не знаешь? Может быть, ты узнал что-нибудь, что тебе не полагается знать? Вспомни. Это очень важно.

Кто-то однажды проболтался, что в стальном подземелье уже давным-давно изготовили твоего двойника. Можно только предполагать, для чего его запустят в наш мир, но одно можно с уверенностью сказать, что он появится сразу же после твоего исчезновения. Возможно, его появление прибавит веселой неразберихи, когда он тебя заменит, а может, наоборот, все вдруг упорядочится.

Будь осторожен, кое-кто уже видел полчища псевдо-старух.

Кстати, известный тебе человек мне однажды рассказал, как одна такая старуха железным крюком пыталась зацепить его и порвала одежду. Он успел увидеть ее белое лицо и ощутить буквенные сигналы.

Теперь, когда над тобой занесена черная мухобойка Судьбы, все стержни Случая прочно зафиксированы в пазах Не...

... тыми зубами. ... В брюхе ржавого трамвая ехали, плотно прижавшись друг к другу несколько Кузнечиков -- толстые старики и женщина с розовым бугристым лицом. Сундуки искоса посматривали на них, стараясь понять, СООТВЕТСТВУЮТ ли они.

Ехали молча, только изредка, на остановках, ругаясь. Какой-то старик-философ с пафосом думал: `Вы же люди все-таки, а не быдло какое-то! `. Его увлеченно отталкивали от открытого окна с глотками свежего воздуха.

Череп сидел на переднем сиденьи и скрипел золотыми зубами.

У него было принюхивающееся лицо. На коленях Череп недовольно держал новую газету. Дураки благодушно заглядывали в нее. Юного Олешка-девочку 5 лет охраняла от толпы мама -- Базарная Баба.

Водитель объявлял остановки. Размеренный стук колес прервал чей-то хриплый голос. Все оглянулись. Голос принадлежал типу, одетому в серую рубаху и кирзовые сапоги. Это был Псих, но с замашками Пророка. Человек этот держал в руках какие-то листки и нервно повторял одно и то же: `Восьмерка за восьмеркой! ` Пуговицы его рубахи напоминали оловянные глаза Дураков, которые уже начали думать, что его бредовые слова имеют какой-то смысл.

-`Объясни, братан, что ты имеешь в виду... `-как бы говорили их вопросительные лики. Сундуки в такт езде качали бурыми головами, как бы в знак согласия.

Кузнечики отстраненно и уныло ехали куда-то, их сухие, шуршащие плащи были здесь, в духоте трамвая, а сами они были далеко -г...