... имешься, еще до червей.

- А! какой сладкий! - гыркнул Страшных, отставляя ведерко.

- Выдаст он тебя, Тимош, как пить дать выдаст, старый змей. А себе за то пару соток под огород выклянчит. Или того больше - лужок для коровушек! - Он зло засмеялся. - А ты не подумал, Барца, что еще через неделю мы возвратимся да как хрястнем тебе по шее?

Венгр выслушал его спокойно, вынул трубку.

- Когда я был такой же дурной, как ты, парубок, я тоже всех людей судил по себе, - сказал он, еще больше коверкая слова.

- Ладно, - сказал Тимофей, - посоветуй, дед, где нам товарища схоронить.

- На погосте нельзя сейчас, - сказал венгр. - Там уже эти.

- Ему и не обязательно на погост. Он солдат.

- Есть хорошее место. Тихое. И земля легкая. Это за огороженным выгоном, вон там, на сходе, может, видали - возле двух старых груш. Было три, так одна усохла. Спилили.

- Знаю! - оживился Герка. - Высота сорок один.

- Это на вашем участке, - согласился Тимофей.

- Шикарное место. Видок оттуда - закачаешься! Я покажу, как проехать. Тут просто.

- Ты уж приглядывай за могилкой, - сказал Тимофей, втискиваясь в коляску. - Прощай, дед.

Венгр чуть кивнул.

- Лопаты там оставьте. По-над вечер схожу - заберу.

- Прощай.

Место оказалось - себе лучше не пожелаешь. В полчаса они выкопали могилу метровой глубины, тело обложили свежим густым лапником и закопали на совесть, плотно, чтобы не сразу...

... ! Еще дот развалишь, - заволновался за массивным бронированным люком Страшных.

- Открой!.. Открой, тебе говорят!..

Часовой совсем потерял голову и теперь бил по люку со всего маху прикладом винтовки. Удивительно, как не разнес ее с первого же удара. Детина огромный. Да что толку? - внутри еле отзывается - цок-цок, - никакого впечатления от такой шикарной работы.

- Не шуми, - сказал наконец Страшных; он жаждал разнообразия. - Оставь здесь винтовку и отойди в сторону.

Часовой замер. Стало слышно, как он дышит: глубоко, но ровно; словно не он только что здесь колотился. Вот это сердце! - изумился Страшных, наблюдая в глазок за парнем. Тот помедлил несколько секунд, потом дернул головой, сказал: `Твоя взяла`, прислонил винтовку к брустверу, быстро отошел на несколько шагов и там стал: спиной к доту, с поднятыми руками.

Это произвело на Ромку впечатление. Конечно, он и на секунду не допускал, что часовой так вот просто примирится с поражением. Он мог бы признать свое поражение, рассуждал Ромка, хотя в конце концов ничего страшного не произошло: все свои. Но часовой сделал бы это не сразу. И уж наверняка не в такой форме. Он спешит, ухмыльнулся Страшных, он вынужден считаться, что сейчас подойдут остальные, и это безмерно усложнит его задачу. Вот он и спешит. Предлагается, чуть ли не навязывается: на, мол, бери, вот он я, весь перед тобой... А сам небось молится, чт...

... Львов. Везде были немецкие танки, смеющиеся немецкие солдаты, колонны пленных красноармейцев, сгоревшая советская техника. Но самые страшные вести приносил радиоприемник. Им не мешали слушать Москву, и в первый же день, это было 9 июля, они узнали, что фашисты уже в Пскове, Витебске и Жлобине, что они рвутся на Киев и уже дошли до Житомира и Бердичева. Шли тяжелые бои под Смоленском. Они смотрели на карту и, когда никого чужих рядом не было, снова и снова измеряли, сколько до Смоленска, сколько от Смоленска до Москвы.

К исходу третьего дня Тимофей не выдержал и начал прощупывать одного приглянувшегося ему паренька. Тот решил, что это грубая провокация, и ответил, не очень выбирая выражения: прошелся и по адресу Тимофея, и по Советской власти. Последнего Тимофей не мог просто так спустить.

Началась перепалка. И вдруг бандеровцы поняли, что красноармейцы-то настоящие...

Дежурные офицеры подоспели только минут через пять.

Красноармейцы к этому времени отбили отчаянный штурм и сами перешли в наступление. Впереди, как таран, двигался Саня Медведев. И хотя курсанты проходили специальный курс дзю-до и среди них было немало здоровых мужиков, все они отступали перед Медведевым, который поднимал над головой и со всего маху швырял в толпу тумбочки, табуреты и железные спинки кроватей.

Нескольких бандеровцев он изувечил, двоих уволокли, потому что удары пришлись в голову....