... бщаться?

Шарю в кармане, ищу ключ. Вставляю ключ в замочную скважину. Переступаю порог. Поворачиваю выключатель. Ставлю на пол портфель. Снимаю пальто.

Матушки дома нет. У телефона еще одна записка.

`Звонила Настя. Еще будет звонить`.

Вхожу в комнату, сажусь в кресло и вытягиваю ноги. Будто устал. Но с чего бы? Ведь на даче ничего не делал. Только чай пил. Да кормил птиц, да глядел на огонь в печи, да размышлял о чем-то далеком от суетности будничного сушествования.

Закрываю глаза. Сижу. Звонит телефон. Подходить к нему неохота. Наверное, это Настя. Едва ввалился в квартиру - уже звонит. Вечно она звонит, когда не надо! А когда, собственно, надо? Ничего, еще позвонит.

Подходить неохота.

Сижу, вытянув ноги и закрыв глаза. В теле какая-то истома. А в душе все как-то сдвинулось и слегка покосилось. Почему? Что произошло?

Ехал в электричке. Был закат. Летела ворона. Рыбак дремал пьяненький.

Тетка сидела закутанная. Девица читала книжку с большим интересом. Любопытно, какая была книжка? А электричка двигалась медленно... электричка ехала совсем тихо... электричка еле ползла.. Ах, да! Этот женский затылок! Эта соболья шапочка! Этот соболий воротник! Это странное появление и исчезновение!

И что же? Затылок как затылок. Шапочка как шапочка. Соболь как соболь. Исчезновению же нетрудно подыскать причину. Например... Или же все это мне просто показалось, просто померещилось. Правда, раньше мне ник...

... остиниц-то этих была тьма-тьмущая. Куда ни плюнь - в хостиницу уходишь. Хозяева большой доход имели. Ахрома-адный!

Направляюсь в краеведческий музей, расположенный в здании бывшей церкви. Нахожу научного сотрудника, который является мне в образе девчонки в синем платьице с белыми крупными горохами. Глаза у сотрудника карие, ресницы лохматые, носик вздернутый, волосы темные, короткие, но челка длинная, до бровей. Научный сотрудник не лишен привлекательности и напоминает мне известную французскую певицу. Но выясняется, что он ничем не может мне помочь. Материалы по истории Ялты тех времен плохо сохранились, а их остатки хранятся в Симферополе, в областном архиве.

- А зачем вам эта гостиница? - вопрошает курносый сотрудник, помахав красивыми ресницами.

- Видите ли, - пытаюсь я ответить поубедительнее, - это нужно для книги. Я писатель. Пишу исторический роман. Мне известно, что в Ялте существовал этот отель, но для того, чтобы его описать, необходимо на него поглядеть. Если же отеля уже нет, мне хотелось бы побывать на том месте, где он стоял.

- Так вы писа-а-атель! - произносит нараспев девчонка-сотрудник, и в ее глазах вспыхивает любопытство. - Жаль, что я ничего не знаю про этот отель. А может быть, вам еще что-нибудь нужно?

- Нет, пока мне ничего больше не требуется.

- А может быть, вам после еще что-нибудь понадобится? Я буду рада помочь, приходите. Меня зовут Зоя Борисовна. Я сижу в музее с десяти ...

... хавших, как они подносят им цветы, радостно улыбаются и тоже обнимают, и тоже целуют, и тоже хлопают по плечам.

Беру билет, сажусь в электричку и еду чуть больше часа. Покидаю вагон, прохожу мимо невзрачных станционных киосков (все они почему-то голубые - Ксюша захлопала бы в ладоши), миную небольшой чахлый скверик, иду дальше и вскоре оказываюсь на берегу не очень широкой речки, струящейся между высокими, живописными, зелеными берегами. Несмотря на ноябрь, трава не пожухла. Чудесная стоит осень.

На камне у воды сидит мальчишка с удочкой. Подхожу.

- Вредно сидеть на холодном камне, дружище! Простудишься!

- Да ничего!

- А клюет?

- Клюет помаленьку.

- А далеко ли течет эта речка?

- Нет, недалеко. Еще километра полтора, и конец.

- А что же там, в конце?

- А вот увидите!

ЭПИЛОГ

Моя смерть была загадочной и произвела сильное впечатление на всех, кто меня знал.

В декабре 1984 года я внезапно исчез. Через две недели мое тело было найдено на С...ком кладбище, в часовне над могилой Ксении Брянской. Я лежал в странной позе, скорчившись и обхватив голову руками. На лице еще можно было различить подобие улыбки. Вход в часовню, как известно, давно уже замурован, а окна забраны массивными железными решетками. Каким образом мне удалось пробраться внутрь, осталось тайной.

О том, что стряслось со мною в предпоследний год моей жизни, знал только А. Известие о моей кончине чрезвычайно взволн...