... их заначек... Потом, в школе, были странные слова: Гоминдан...

Нанкин... Пекин... Чан-Кай-ши... А шанхаями мы называли общаги, перенаселенные молодыми провинциалами - по-нынешнему, лимитой,- мудро решившими строить заветный коммунизм не в полуголодной глубинке, а в сравнительно сытой Москве... Потом победили проклятого фюрера и коварных японцев, и повсеместно загремела довольно тошнотворная песня: Москва-Пекин!

Москва-Пекин! Идут, идут, идут наро-оды за братский мир, за светлый, кажется, труд под знаменем свобо-оды... помню кадры кинохроники... приезд Мао в Москву... объятия его с дряхлеющим Сталиным...

Но вот и Сталин подох, правда, успев начать вместе с Мао заварушку в Корее. На мое счастье он подох за год до конца моего срока, хотя до мгновения выхода за ворота лагеря мне опять-таки трудно было в это поверить... Хрущевская оттепель... глухие злобные разговоры в очередях...

уже не о нахлебничающем германском пролетариате, а о халявщиках-китаезах...

снова миллиард, понимаете, косоглазых рыл обкармливаем, ишачим тут на них...

товарняк пшеницы за товарняком станков гоним на восток, Москва-Пекин, мать ихнюю так вместе с Москвой-Пхеньяном-Ханоем-Гаваной... а мы тут гоняем как проклятые Тамбов-Москва, Тула-Москва, Калинин-Москва, за колбасой, понимаете, и сосисками туда-обратно...

Тогда-то и стали доходить до меня во всех отношениях самоубийственные для Росс...

... ть мы с Ирой, по-китайски сдержанно и неторопливо, еще не научились. Да и от палочек сводило пальцы. Поэтому мы вынуждены были, подняв руки, взмолиться помиловать нас - спасти от коронных блюд этого скромного, ничего-себе, елки-палки, ужина, уже торжественно дымившихся на подсобном столике. О`кей, никаких проблем. Коронные блюда мгновенно были упакованы девушками в коробочки и мешочки. Вэри гуд, есть о чем помечтать, борясь ночью с разницей во времени! Я попытался расплатиться - куда там! Вэнди крайне неодобрительно посмотрела на меня. Это был взгляд секрета парторганизации кафедры, каковым она и являлась, брошенный на несмышленого провинциала, кандидата в члены партии. Счет, как я понял, был на удивление мизерным. Для доллара в Поднебесной пока еще райская жизнь.

Чуть не забыл. Ира с самого начала не ленилась просить наших китайских знакомых начертывать для нас иероглифы названий разных блюд - мясных, овощных и прочих. Так что, заходя в очередной кабачок мы не мучились, а просто тыкали пальцами в блокнотик и нам таранили все то, что было нам по душе. Правда, не раз, из-за тоски по многообразию, я бродил по ресторану и глазами выискивал на столиках что-нибудь внешне очаровательное. А уж тогда просил официантку, растерянно следовавшую за мною, притаранить нам то-то и то-то, угря, скажем, или замысловато заделанную утку, или суп черепаший, или миску лапши, пересыпанной морскими гадами и водоро...

... - привиделся мне изумительно красивой внешней сферой, а в ней, соответственно, размещалась славная наша планетка, а внутри нее уместилась одна Солнечная Система, в ней виднелся Млечный Путь, в нем, постепенно уменьшаясь и уменьшаясь, смутным блеском давали о себе знать иные миры Вселенной, да и вся она превратилась вдруг в ту самую ТОЧКУ физиков-теоретиков, которая скучала сама в себе, то есть, пребывала в скученном виде до того мига, когда Создатель решил устроить Большой Взрыв. Воображение мое, конечно же, разыгралось неспроста.

Сад Скромного Администратора все больше, все сильней, все глубже производил на меня впечатление не просто Сада, а миниатюрного миропорядка, Космоса.

Замечательно то, что в мире его растительности, в мире его скал и камней не уничтожены были черты естественного беспорядка, райской, сказал бы я, свободы и первозданного хаоса. Кроме всего прочего, Сад весь проникнут был, как говорил Пифагор, гармонией сфер, то есть опять-таки неслышной, но изредка, слава Богу, внимаемой душою музыкой бытия. Разве не чувствуем мы себя счастливыми существами, когда удается нам уловить в истинно прекрасном малом совершенство космических устроительных порядков и красот Вселенной.

Потому-то воображению моему под силу было вместить всю ее в сферу Сада, столь несоразмерного с невообразимыми вселенскими масштабами, если не с их бесконечностью... В какой-то момент я уже не мог не ощутить острого интерес...