... ого?

- ФРАНСУА. Ты его приняла после того, как он хотел тебя обесчестить?!

- КАТЕРИНА. Но он же приходил извиняться!

- ФРАНСУА. А, черт! Кто его просил об этом! И самое главное, что этого для тебя достаточно!

- КАТЕРИНА. Но ты же его сам выделял из остальных!

- ФРАНСУА. Чепуха! Сказать по правде, я его тебе расписывал потому, что мне было стыдно перед тобой за мою компанию! Такой же мерзавец, как и все остальные. Значит, для тебя достаточно простого извинения?

- КАТЕРИНА. Франсуа, я не позволю тебе так со мной разговаривать!

- ФРАНСУА. Катерина, мне начинает становиться страшно!

Вот ты уже пытаешься воспользоваться тем, что я сказал грубость! Я уже не могу узнать истину! Ты этого добиваешься, Катерина?

- КАТЕРИНА. Ты хочешь поссориться?

- ФРАНСУА. Я узнаю когда-нибудь всю историю или нет?!

Катерина!

- КАТЕРИНА. Пожалуйста! Пожалуйста! Ты же сам не даешь сказать ни слова! Он гораздо лучше к тебе относится, чем ты к нему!

- ФРАНСУА. Еще бы! Не я пришел к его невесте, а он к моей!

- КАТЕРИНА. Да! Да, гораздо лучше! Он выхлопотал у короля тебе помилование! Только благодаря ему ты вернулся в Париж!

- ФРАНСУА. Это он тебе сказал?

- КАТЕРИНА. Да! Да!

- ФРАНСУА. А сказал ли он тебе, что если бы он не добился мне помилования, я бы выложил в суде кое-что похуже о них самих! Он тебе цветы прислал или сам принес?

- КАТЕРИНА. Принес! Принес! Назло тебе!

- ФРАНСУА. Он после моего приезда не приходил?

- КАТЕРИНА. Конечно, нет.

- ФРАНСУА. И...

... .. Фикция. Все титулы даются милостью короля.

- ГЕНРИХ (хрипло). Этому титулу... тысяча лет.

- КОРОЛЬ. Еще одно слово, и с вами может случиться несчастье.

Ведут освобожденных из тюрьмы.

- ВСЕ. Виват нашему королю, нашему господину!

- КОРОЛЬ. Я не вижу Вийона.

- ПРИДВОРНЫЙ. Вот он, ваше величество.

Вводят Франсуа.

- КОРОЛЬ. Это Франсуа Вийон?

- ФРАНСУА. Да... это все, что от меня осталось. Какой свежий воздух! Как легко дышится! А вот и мой друг, епископ... Гильом, ты помнишь, мы сидели за одной партой?..

- ПРИДВОРНЫЙ. Это чудовищно! Человек, которого венчали лаврами, брошен в темницу!

- ФРАНСУА. Пустяки, месье, лавровый венок я давно кинул в суп... Ах, какой воздух!

- ПРИДВОРНЫЙ. Смотрите, музы плачут при этом зрелище!

- ФРАНСУА. Возможно... Я не заметил... Почему я не вижу Жака? А? Где он? Я вас спрашиваю?!

- КОРОЛЬ. В чем дело?

- ГИЛЬОМ. Есть еще один узник... Но это должник, ваше величество...

- КОРОЛЬ. Так... Ну, должников я не касаюсь. Имущество - святое дело.

Вийон поворачивается, чтобы уйти.

Куда вы, Вийон?

- ФРАНСУА. Я передумал... Я еще посижу...

- КОРОЛЬ. Что такое?!

- ФРАНСУА. Я подожду еще одного короля... Может быть, он принесет правду...

Общий ужас.

- ГИЛЬОМ. Схватить его!

- КОРОЛЬ. Кто здесь король?! Вы... остолопы... Отпустить его друга...

- ВСЕ. Виват, король! Виват, Франсуа!

Все убегают.

- КОРОЛЬ. Болваны! Его лучше иметь с нами, чем против нас!

Нес уходят. Площадь пустеет.

Ги...

... никиваться`!

- Что же мне оставалось? Да почти ничего! Только ожидание. Но я сам себя стреножил.

- И я все-таки дождался! И притом в той даже области, какой тоже не придавал значения, и не придавал значения именно в силу ее распространенности. Напрасно думают, что труднее всего разглядеть редкое и неожиданное. А все как раз наоборот. Когда его много - о нем не думают, оно как воздух, о котором вспоминают, когда дышать нечем. Таежному жителю труднее заметить воздух, чем горожанину с асфальта. Это же ясно.

Примелькалось.

- Чего было больше всего в эфире? Конечно, эстрады.

Многие так и считали, что хорошая жизнь - это когда много разной мануфактуры и много эстрады. Хотя от мануфактуры и эстрады хорошей жизни не прибавлялось, а прибавлялась только судорожная. Но это - на чей вкус!

- Как я мальчишкой любил джаз! Даже описать невозможно.

Я честно в школе изучал утверждение, что джаз - это музыка для сытых. Пока однажды не сообразил: ну и что плохого? Что плохого, что люди сыты? Разве мы сами не к этому стремимся? Накормить всех, а не только богатых. А если сытые захотят слушать другую музыку, что в этом плохого? Формула `музыка для сытых` не то призывала нас всю дорогу быть голодными, не то обещала, что сытые и богатые это одно и тоже. Но в любом случае - какое отношение это имело к музыке и джазу?

- Никакого! Как мог Горький не заметить, что это была музыка улицы? Это же слышно каждому. Она была ресторанная музыка, ну и что?

Где ее было играть? Играют ...