... о недоговаривали, с надеждой хватали трубку при каждом телефонном звонке, и наконец долго-жданная команда поступила.

- Так точно, товарищ майор, здесь он, все сходится, - отрапортовал капитан.

- Понял... понял... Пойдем! - это уже было сказано Алныкину. - К коменданту города.

По пути капитан грубо, кратко и честно рассказал о чепе в пятницу, нещадно матеря офицера, который вздумал сразу после смерти Сталина выкидывать флотские штучки с бабами. Сейчас не время для шуточек, всех трясут основательно, пограничников тоже, внезапно обнаружилось, что сухопутная граница в Порккала-Удде на замке, а морские ворота - распахнуты настежь.

Из-за этой пятницы стали проверять всех отбывающих из Таллина, оказалось - одна из женщин, что вместе с ним, Алныкиным, шла на буксире в Порккала-Удд, пропуска в базу не имеет.

Капитан передал Алныкина дежурному по комендатуре, а тот повел его на второй этаж, показал на дверь: `Жди!` Алныкин сел. У него было время подумать. Ищут того самого офицера, которого он видел неподалеку от комендатуры, на той же улице Пикк, в ста метрах отсюда. Командир тральщика прав, конечно, отметая подозрения от офицеров Порккала-Удда. Они, спору нет, обросли шерстью, одичали, но именно поэтому не способны хулиганить так, как этот тип, который возмутил пограничников, эту несчастную женщину и, естественно, коменданта города и гарнизона. Для дикарей - а к ним можно отнести всех мужчин Порккала-Уд-да - их детородный орган - символ могущества и превосходства...

... от приморский городишко на Карельском перешейке, забираться на этот валун и вспоминать прощальный луч июльского заката 1951 года. Приезжать - где бы ты ни находился, на Севере ли, на Балтике, в Тихом океане, на Черноморском флоте или речных флотилиях.

Четырнадцать месяцев еще до выпуска (так тогда думалось), неизвестно еще, как сложится судьба, служба, и в страхе перед жизнью они, третьекурсники, торопились обогнать время, загадывая вперед, как эти девятиклассницы, наперегонки бежавшие во взрослость, оставаясь еще детьми. Ничегошеньки не понимали в том, что происходит с ними, и если испытывали наслаждение, так от гордости, что только они нужны сейчас молодым офицерам, только они; во всем Выбор-ге - столько девушек и женщин, среди них и такие, что много красивее их, но не с этими девушками и женщинами сейчас офицеры - с ними. И не раз наступал у моряков миг, когда они ни за что, ни на каких других женщин не променяли бы их, ногами отпихнули бы первых красавиц мира, вздумай они прервать прощальный луч. Врала аспирантка: люди не звери с `ритуализированным` поведением.

На этом валуне Володя Алныкин вдруг представил себе невероятное: он и таллинская школьница с двумя удвоенными согласными в имени подходят к валуну, держась за руки. Было от чего сплюнуть и выругать себя за разнузданное воображение, парящее над буднями флота, над ограждающими и предупреждающими знаками. Настроение испортилось, когда вспомнил, глянув на руки, что они, привыкшие хватать студенток ...

... лныкин заметит радиальные морщинки у глаз жены и взгрустнет, и вспомнит этот день и час на скамейке, гладкую и теплую, как мрамор на солнце, щеку девушки, предопределенной ему и такой же неотвратимой, как жизнь.

Весь июнь стояла жара, от сосен несло смоляным духом, катера в море выходили редко, плановые стрельбы перенесли на август, зато опустел пирс, где швартовались корабли охраны водного района, почти все тральщики ушли в Рижский залив. На БК-133 радостно забегали, когда получили приказ - сопровождать транспорт до траверза Наргена. У помощника был уже опыт общения с владыкою всех стихий - судьбою, он забрался на рубку, исполнил шаманский танец, просил небо и воды быть милостивыми к женам и подругам славных офицеров ВМС СССР. Небо ответило ворчанием чаек, а море безразличием одинаково набегающих волн. Тогда помощник решил использовать технические средства, пустился в поход по эфиру, заперся в радиорубке, поймал маяк Брюстерорт и нравящиеся ему мелодии усилил динамиками трансляции, пока не рыкнул на него командир. В двух милях от маяка Порккала-Калбода помощник выскочил, как ошпаренный, из радиорубки, нырнул в офицерский отсек, переметнулся оттуда в носовой кубрик, затем в кормовой и, торжествующий, показался на палубе, словно знамя неся портрет Лаврентия Берии, друга и сподвижника не очень-то любимого помощником И. В. Сталина. Был этот Берия на корабле, называемом СССР, флагманским специалистом по следствиям, арестам, тюрьмам и особым отделам, умудрил...