... упаковке, -- но с опозданием на миг; этого мига и хватило, чтобы невесть откуда выскочила полнейшая околесица, которая сразу же застыла на поверхности тишины, в пленительном глянце абсолютно неуместного вопроса.

-- Вы уверены?

Аттердель устремил взгляд на падре Плюша. Это был больше чем взгляд.

Это был медицинский осмотр.

-- Уверен.

Есть у людей науки одно положительное свойство -- уверенность.

-- Где эта девочка?

`Да... Элизевин... Такое имя. Элизевин`.

`Да, доктор`.

`Нет, правда, мне не страшно. Я всегда так говорю.

Такой голос. Падре Плюш сказал, что...`

`Спасибо, доктор`.

`Не знаю. Какие-то странные вещи. Нет, это не страх, ну, то есть не страх... это что-то другое... страх подступает снаружи, я это поняла, ты там, а страх прямо находит на тебя, есть ты, и есть он... вот так... он и я, а потом я вдруг куда-то пропадаю. и уже есть только он... но это не страх, я не знаю, что это, а вы знаете?`

`Да, доктор`.

`Да, доктор`.

`Это все равно что умирать. Или исчезать. Вот: исчезать. Глаза как будто сползают с лица, а руки становятся чужими руками, и тогда начинаешь думать: что со мной? а сердце колотится так, словно вот - вот разорвется, и не отпускает... словно от тебя отваливаются целые куски и летят во все стороны, ты их больше не чувствуешь... тебя всю разносит, и тогда я заставляю себя думать о чем угодно, ...

... ти.

Попытался было прогнать девочку, но она и глазом не моргнула. Стояла как вкопанная и смотрела на него. В общем, кончилось тем, что он дошел... до этой... как ее...

-- До ручки.

-- Точно. До ручки. И с диким воем стал носиться по воде, пока совсем не растворился. Больше его не видели.

-- Ну, а рифы тут при чем?

-- При том, что, где ступала нога дьявола, из воды поднимался камень.

Куда ни шагнет -- там и риф. Они и по сей день на том же месте. Дьявольские отроги.

-- Ничего себе.

-- И я о том.

-- Не видать кораблей?

-- Не-а.

Молчание.

-- Мы что тут весь день будем мыкаться?

-- Ага.

Молчание.

-- По мне, так лучше забирать вас вечером на лодке.

-- Не отвлекайся. Дол.

-- Вы могли бы написать для них стихотворение, падре Плюш?

-- По-вашему, чайки тоже молятся?

-- Еще бы. Особенно перед смертью.

-- А вы когда-нибудь молились, Бартльбум?

Бартльбум поправляет шапочку.

-- Молился когда-то. А потом прикинул: за восемь лет я обращался к Всевышнему дважды. В результате умерла моя сестра, а мою будущую спутницу жизни мне еще только предстоит встретить. Теперь я молюсь гораздо реже.

-- Не думаю, что...

-- С цифрами не поспоришь, падре Плюш. Все остальное -- лирика.

-- Именно. Будь мы чуточку...

-- Не усложняйте, падре Плюш. Все куда проще. Вы действительно верите в существование Бога?

-- Ну, существование ...

... шали не шелохнувшись. Сидели на песке, все пятеро, а вокруг, докуда хватает глаз, ни души.

-- Все поняли?

-- Ага.

-- Хорошенько запомнили?

-- Ага.

-- Тогда слушайте внимательно. Здесь-то и начинается самое трудное.

Старик. С прозрачной белой кожей и тонкими руками; плетется, еле ноги волочит. Шаг за шагом восходит по главной улице тихого городка. За ним тянутся сотни и сотни людей -- все горожане, от мала до велика, в праздничной одежде, в едином поющем шествии. Старик выступает первым, и мнится, будто он один, совсем один. Он доходит до окраинных домов и не останавливается. Он такой старый, что у него дрожат руки и трясется голова.

Но старик спокойно смотрит вперед и не замедляет шага даже на песчаном берегу. Он пробирается между лодок, выволоченных на сушу, покачиваясь и чуть не падая. Однако не падает. Позади теснится шествие. Сотни и сотни людей.

Старик бредет по песку. Идти все труднее, ну да ничего, он не споткнется и дойдет до самого моря. Море. Люди прекращают пение. Они здесь, невдалеке.

Старик кажется еще более одиноким. Потихоньку передвигая ноги, он входит в море, один, в самое море. Несколько шагов -- и вода у колен. Намокшая одежда прилипает к исхудалым ногам: кожа да кости. Волны гуляют взад-вперед, еще немного -- и они унесут тщедушного старичка. Но нет, старик стоит как стоял, пристально глядя перед собой. В морские глаза. Тишина. Вокруг все замерло. ...