... ар. - Вы, что ли, Пахапиль?

- Так, - ответил Густав, краснея.

- Именем командира роты объявляю вам благодарность. Ваша инициатива будет популяризирована. В штабе намечено торжественное собрание отличников боевой подготовки. Поедете со мной. Расскажете о своих достижениях.

В дороге набросаем план.

- Я вообще-то эстонец, - начал было Пахапиль.

- Это даже хорошо, - оборвал подполковник, - с точки зрения братского интернационализма...

В штабе было людно. Под графиками, художественно оформленными стендами, материалами наглядной агитации, толпились военнослужащие. Сапоги и мокрые волосы блестели. Пахло табаком и дегтем.

Они взошли по лестнице. Мар обнимал Пахапиля. На площадке их окружили.

- Знакомьтесь, - гражданским тоном сказал подполковник, - это наши маяки. Сержант Тхапсаев, сержант Гафиатулин, сержант Чичиашвили, младший сержант Шахмаметьев, ефрейтор Лаури, рядовые Кемоклидзе и Овсепян...

`Перкеле, - задумался Густав, - одни жиды...` Но тут позвонили. Все потянулись к урнам. Кинули окурки и зашли в просторный зал...

И вот Пахапиль на трибуне. Внизу белеют лица, слева - президиум, графин, кумачовая штора. Сбоку - контрабас, из зала он не виден.

Пахапиль взглянул на людей, тронул металлическую бляху. Затем шагнул вперед.

- Я вообще-то эстонец, - начал он. В зале было тихо. Под окнами, звякая, шел трамвай. Вечером Густав Пахапиль трясся на заднем сиденье штабного автомобиля. Инструктор припомин...

... и бежал.

Шесть часов спустя его задержали в поселке Иоссер. Чичеванов успел взломать продуктовый ларь и дико напиться. За побег и кражу ему добавили четыре года...

Эта история буквально потрясла меня. Случившееся казалось невероятным, противоестественным и даже трансцендентным явлением. Но капитан Прищепа, старый лагерный офицер, мне все разъяснил. Он сказал:

- Чичеванов отсидел двадцать лет. Он привык. Тюрьма перестроила его кровообращение, его дыхательный и вестибулярный аппарат. За воротами тюрьмы ему было нечего делать. Он дико боялся свободы и задохнулся, как рыба...

Нечто подобное испытываем мы, российские эмигранты.

Десятилетиями мы жили в условиях тотальной несвободы. Мы были сплющены наподобие камбалы тягчайшим грузом всяческих запретов. И вдруг нас подхватил разрывающий легкие ураган свободы.

И мы отправились взламывать продуктовый ларь...

Кажется, я отвлекся. Следующие два фрагмента имеют отношение к предыдущему эпизоду. В них фигурирует капитан Егоров - тупое и злобное животное. В моих рассказах он получился довольно симпатичным. Налицо метаморфозы творческого процесса...

Раньше это было что-то вроде повести. Но Дрейцер переслал мне лишь разрозненные страницы. Я попытался их укомплектовать. Создал киномонтаж в традициях господина Дос-Пассоса. Кстати, в одной старой рецензии меня назвали его эпигоном...

Катя повернула выключатель, окна стали темными. Было очень рано. В при...

... овый, может, как говорится, шевелить ушами. Так и записали в дело - артист. Помню, чалился я в МУРе, а следователь шутки ради и записал. В графу - профессия до ареста... Какая уж там профессия! Я с колыбели - упорный вор. В жизни дня не проработал. Однако, как записали, так и поехало - артист. Из ксивы в ксиву... Все замполиты меня на самодеятельность подписывают - ты же артист... Эх, встретить бы такого замполита на колхозном рынке. Показал бы я ему свое искусство. Я спросил:

- Что же вы будете делать? Там же надо самого Ленина играть...

- По бумажке-то? Запросто... Ваксой плешь отполирую, и хорош!.. Помню, жиганули мы сберкассу в Киеве. Так я ментом переоделся - свои ко узнали... Ленина так Ленина... День кантовки - месяц жизни...

Мы подошли к вахте. Я передал Гурина старшине. Зек махнул рукой:

- Увидимся, начальник. Мерси за дачку... Последние слова он выговорил тихо. Чтобы не расслышал старшина...

Выбившись из графика, я бездельничал целые сутки. Пил вино с оружейными мастерами. Проиграл им четыре рубля в буру. Написал письмо родителям и брату. Даже собирался уйти к знакомой барышне в поселок. Но тут подошел дневальный и сказал, что меня разыскивает замполит Хуриев.

Я направился в ленинскую комнату. Хуриев сидел под огромной картой Усть-Вымского лагпункта. Места побегов были отмечены флажками.

- Присаживайтесь, - сказал замполит, - есть важный разговор. Надвигаются Октябрьские праздники. Вчер...