... ку мы оба были пьяны, то хотели выступить как нельзя более экстравагантно, и оттого полезли на крышу гостиницы через пожарный ход. Там было еще светло и совсем чисто, а город улыбался обречено безжалостной смерти осени и оттого на сердце было пусто. И еще мне вдруг захотелось выиграть, не знаю почему, но я представил себе, что проиграю ему эту дурацкую игру и понял, что по мне этот проигрыш больнее всего в жизни.

Почему? Сто раз я играл в шахматы, и никогда ни тени азарта не касалось меня. Да и теперь не игра меня волновала, а он. Я не мог проиграть ему, знал я совершенно точно. Я пытался понять сам себя, но не мог. Ведь Джордж мне нравился, он был похож на меня, а это для меня высшая похвала (и единственная). Но чувство подсказывало мне, что я ни в коем случае не должен ему проиграть. Странно... но я уверен, он в эту минуту почувствовал то же самое.

- Даэмон, - сказал он мне, - у меня дурное предчувствие. Я не буду с вами играть.

Я встал и пошел по крыше. Что-то случилось со мной, что-то за непонятные чувства томили меня... Я весь словно горел, меня тряс озноб, но едва он сказал это, как я успокоился. Почему-то я не должен соперничать с ним ни в чем, понял я. Со мной это случилось впервые в жизни, но, видит бог, я быстро успокоился.

- Что с вами, Даэмон? - спросил он, - вы похожи на призрак.

- Правда...

- Вы так странно смотрели на меня...

- Не знаю в чем дело, поверьте. Дело не в вас.

- Можно и на ты...

- Не в тебе. На меня просто нашло что-то чудно...

... , он не хотел, чтобы она услышала.

Она и не услышала, просто повела его на чердак и там поцеловала. А вокруг гуляли карнавальные люди, искусственные, бессмысленные. Дважды они задевали его, и он отстреливался. Бах, бах. Двоих нету. А ее поцелуй... его еще чувствовали губы и сено в волосах тоже... Как там, на чердаке. Эта таинственная барышня, нездешняя, ненастоящая. Она была или как? Видимо, нет; просто эта странность опять - которая в голове, когда будто уходишь из А в В и возвращаешься в С... Другой мир, да? Громкие сигналы это машины машины...

Он обернулся на середине улицы. Движение остановилось и они сигналили ему, сигналили. Fuck you all... - сказал Дардаэдан и медленными шагами пошел на тротуар. Разноцветные железки поехали себе дальше. В небе летал чей-то ужин, сзади лаяли.

23.28. Кажется, мир пуст. Вау.

А тогда... тогда мы поднялась на чердак какой-то и ты дала себя целовать и не... Когда ты в этом красном платье оказалась на столе, такая грациозная... хотя откуда здесь стол...

- Высоко, - почти небо.

Да, это она сказала. А можно еще?

Наверно, я задохнусь от твоих золотистых волос, нежных как ветер...

Совсем ведь не сентиментальный был. Только ночью, редко, иногда. Плакал себе в подушку, вспоминая сны, но наяву ее не было. Впрочем, кто бы мог подумать. Такой загадочный чувак в черном плаще с подведенными глазами, чуть что - и стреляет. Или того хуже. На супермена он, однако, явно не тянул. Дардаэдан никого не хотел, ни с кем не общался, толь...

... ь знаки власти, отыгрывать все назад. Это был только первый раунд.

- С меня - хватит, Амаль. Все.

Он задумчиво посмотрел на меня. Да, он и не думал протестовать, но какой-то долг удерживал его со мной, заставлял охранять мой беспокойный сон, прятать от натовской военщины, жизнь за меня положить. На фига я нужен ему, я ж разбился?

- Зачем ты остаешься со мной?

- Ты не пойдешь со мной на восток? - Амаль проигнорировал вопрос, - чего тебе бояться - все и так потеряно?

- Мне не интересно, если Его нет. В этом мире мне все - неродное. Сгинуть бы...

- Не удастся. Судьба сохранила тебя. Что предполагаешь делать?

- В театре играть.

- Каком театре, Даэмон? Москву в щепки разнесло, здесь теперь надолго театров не предвидится...

- В Лондоне.

- Не забудь: тебя ищут. Пощады не жди.

- Провези меня в Лондон.

- Ты приказываешь мне?

- Да!

Амаль поклонился. Нет, он не лицемерил, к чему ему было теперь-то лицемерить. Он просто оказался верным вассалом.

- Я отпущу тебя. Только доставь меня в Лондон.

- Глаза закрой хотя бы, - снисходительно и с печальной улыбкой сказал он.

12. ПОСЛЕДНИЙ СПЕКТАКЛЬ, ВПОЛНЕ ТРОГАТЕЛЬНЫЙ

- Я могу идти? - почтительно справился мой кудесник. Мы стояли на Стренд, где все было мне знакомо. Как пусто, боже мой...

- Иди. С миром. Отпускаю тебя на все стороны ветра, снимаю с себя все короны, отрекаюсь от всех демонов, целовавших меня. Кто любил меня - да упокоится в своей огненной любви. Несчастье тоже може...