... Вино слишком старое.

Каким невыносимым разочарованием будет открыть его и увидеть, что вино уже погибло.

- О нет! - Де Марешаль хлопнул по лбу ладонью. - Вы американец, мсье, в этом вся ваша беда. Так может говорить только американец, унаследовавший извращенное удовольствие от пуританского самоограничения. Должно же было случиться, чтобы единственная в мире бутылка `Нюи Сент-Оэна` 1929 года попала в руки такому человеку! Это недопустимо. Совершенно недопустимо. Мсье Драммонд, мы должны договориться. Сколько вы хотите за ваш `Сент-Оэн`?

- Нисколько. Эта бутылка не продается.

- Но вы просто должны ее продать! - почти выкрикнул де Марешаль. Сделав усилие, он взял себя в руки. - Послушайте, я буду с вами откровенен. Я небогат. Вы можете получить тысячу франков - может быть, даже две тысячи - за эту бутылку; я не в состоянии выложить столько. Но я близко знаком с человеком, который может принять любые ваши условия. Мсье Кирос Кассулас.

Может быть, слышали о нем?

Поскольку Кирос Кассулас был одним из самых богатых людей в Европе, перед которым снимали шляпу прочие магнаты, трудно было не знать этого человека, несмотря на широко освещенные в прессе его усилия вести замкнутый образ жизни.

- Конечно, - сказал я.

- И знаете, что составляет главный интерес в его жизни?

- Боюсь, не знаю. Судя по газетам, это довольно загадочная личность.

- Это фраза, придуманная журналистами специ...

... о точит, правда? Что же это такое?

- Ничто меня не точит.

- Ну не надо так. Уверен, ты просто еще не отошла со вчерашнего дня, после самолета, ведь так? Знаешь что? Если хочешь, оставайся здесь и отдохни, а я прогуляюсь на Блошиный рынок один. Идет?

- Нет уж! - ноздри Милли затрепетали от гнева. - Знаю я эти прогулки!

Будешь рыскать в поисках старых монет для бесценной коллекции Эда Линча.

Весь отпуск - каких-то жалких три дня в Париже, и у него хватило наглости...

Так вот оно что!

- Послушай, давай оставим старого Эда в покое, - сказал Уолт.

- Хорошо бы. - Милли с сожалением покачала головой. - Уолт, если бы ты только знал, как я хочу, чтобы ты все-таки иногда вспоминал, что ты партнер Эда Линча, а не мальчик у него на побегушках. Мы так редко ездим с тобой вот так, как сейчас, - несколько дней в Париже два года назад, несколько дней в Неаполе в прошлом году, и каждый раз старый добрый Эд тут как тут, пожалуйста, со списочком, где что купить для его дурацкой коллекции.

- Но Милли, если человек просит оказать ему маленькую услугу, я не могу отказать ему, правда?

- А почему бы и нет? К тому же я уверена, он и не просил тебя ни о какой услуге, он просто велел тебе сделать это. Он же вести себя не умеет.

Такому, как он, надо быть бандитом с большой дороги, а не бизнесменом.

- Послушай, Милли...

- И слушать ничего не хочу! Все, что я хочу, - это чтобы твоим партн...

... ец она не появилась. Лицо ее пылало.

- Потрясающе, - сказала она, возбужденная после долгих переговоров, - розовое дерево, и всего за шестьсот долларов, включая доставку. Уолт, ведь ты не сердишься, что получилось немного дороже, чем мы рассчитывали, правда?

- Нет, если ты купила то, что хотела, - ответил он.

- Ты ангел, - сказала Милли, - правда, ты настоящий ангел.

Затем вспомнила:

- А ты? Нашел ты монеты, которые нужны Эду? Эти старые центы?

- Нашел. Обделал сделку, как и предполагал.

- Старый, верный Уолт, - поддразнила его Милли. И, стиснув его руку, сказала:

- Ох, Уолт, ты бы видел, как я обхаживала эту курицу. Хочешь верь, хочешь нет, она сначала запросила тысячу!

- Тысячу? Ну это, положим, слишком уж круто.

- Ты сам виноват, - заявила Милли обвинительным тоном. - Гарантирую, когда она посмотрела на тебя, то сразу подумала: вот еще один глупый турист, из тех, что обязательно клюнут на какую-нибудь трогательную историю о чужих несчастьях.

- Не сомневаюсь, что так оно и было, - извиняющимся тоном согласился Уолт.

Стенли Эллин.

Выройте себе могилу

Перевод Е. Богдановой

Вот какая история произошла однажды с мадам Лагрю, владелицей галереи дурной живописи на Монмартре, прославившейся благодаря своим бесчестным методам торговли, историей с полуголодным художником по имени О`Тул, а также натурщицей Фатимой, которая любила О`Тула и котора...