... герь.

Вот какой ответ могу я дать на поставленный вопрос. Если, как считает Тиберий Александр, прокуратором станет Куман, с этим следует смириться, уповая на то, что в эти трудные времена у нас будет достойный прокуратор.

Если на первосвященничество будет избран Анания и он идентичен учившемуся у меня Иуде, выбор этот я, основываясь на приведенных выше аргументах, с полной убежденностью поддерживаю. Если же Анания не идентичен Иуде - я и в этом случае думаю о нем с надеждой, точно так же, как о Кумане, которого не знаю.

Прошу эту мою записку, после ознакомления с ней, в наших общих и взаимных интересах уничтожить. Мне ведома и очевидна уязвимость политики, уязвимость, которая в условиях неограниченной гласности может сыграть роковую роль.

Желаю всех возможных благ. С приветствиями и надеждой о мире Гамалиил, в третий год после кончины царя Агриппы, в шестой год правления императора Клавдия.

Автобиографии Материалы из архива Имя мое - Иуда; от матушки моей мне известно, что мне двенадцать лет.

Матушку мою зовут Сусанна; отца не знаю. Даже имя его мне неведомо; ведомо лишь, что он - римский легионер. Матушка много рассказывала о нем, говорила, что он вернется за нами и заберет нас отсюда, и тогда у нас будет настоящий каменный дом, и всегда будет что есть, даже мясо. До сих пор ничего интересного со мной не случалось. Матушку свою я очень люблю, люблю и отца;

матушка велела любить его, хотя я даже имени его не знаю. Матушка иногда бывает такой нервной; я...

... По дороге ему пришло в голову, что вполне можно было выйти и позже: тут всего каких-нибудь полчаса ходьбы, как бы не явиться неприлично рано. Он замедлил шаги; спокойно, спокойно, говорил он себе, оснований ни для спешки, ни для тревоги нет, свитки, предназначенные для уничтожения, были сожжены вчера вечером, пепел высыпали в рытвины на дороге, сверху закидали пылью, комнату он закрыл, братья присмотрят за домом. Сегодня он поговорит с Марией, потом они все упакуют, отобранные свитки свяжут отдельными пачками, и братья в разные дни отнесут их в разные города, он останется последним, самое важное понесет сам. Он попытался идти неспешной походкой, как бы гуляя, любуясь утренними полями, холмами, и ему вдруг снова вспомнились слова, которые посланец повторил дважды: когда-то Мария, должно быть, была очень красива, да она и сейчас еще хороша собой.

Мария Магдалина стояла у входа в дом и смотрела на него улыбаясь.

- Я тебя жду с рассвета. Проходи.

Лука увидел Марию издали и приготовил первую фразу: приветствую тебя, женщина, хотел бы поговорить с тобой. Но теперь он лишь стоял и смотрел на Марию, не в силах произнести ни слова; лишь спустя какое-то время выдавил:

- Как мне тебя называть?

- Зови как хочешь. Мое имя - Мария Магдалина, так меня звал Иисус, и Иуда так звал, когда спорил со мной.

Они стояли у входа. Мария улыбкой пригласила его в дом.

- Говоришь, с рассвета ждала? - пытался вновь обрести уверенность в себе Лука.

- Сплю я плохо, с этим ничего не п...

... ко все больше людей верят в воскресение Иисуса.

Иуда. И что тебя в этом смущает?

Каиафа. Вели я за этот ответ бить тебя палками, ты бы не имел морального права и словом пожаловаться.

Иуда. Поступай, как считаешь нужным. Я не просил, чтобы со мной обращались как-то по-особому.

Каиафа. Знаешь, что меня больше всего удивляет? То, что ты Иисуса, своего лучшего друга, похоронил нагишом. Я ждал пять лет, я был терпелив.

Иуда. А я был в тюрьме.

Каиафа. Ты и спустя пять лет не скажешь, где похоронил его?

Иуда. Я уже тысячу раз говорил тебе: я ничего не знаю, я никакого отношения не имею к тому, в чем ты подозреваешь меня.

Каиафа. Великолепно! Ты снова проговорился. Если ты говоришь `в чем я подозреваю тебя`, то признаешь тем самым, что в этом я должен подозревать кого-то другого. То есть Иисус не просто не воскрес, но его где-то тайно похоронили.

Иуда. Не стоит выворачивать мои слова наизнанку, это бесполезно.

Каиафа. Не более бесполезно, чем то, как ты три дня водил нас за нос. Но - забудем прошлое. Забудем эти пять лет и сторожа, который исчез бесследно и который, видимо, не без причины унес с собой пелены, оставив в склепе елей из мира и алоэ. Елей, который остался неиспользованным в склепе, это не улика, не то что полотняные пелены в пятнах крови. Я прав?.. И забудем дежурного стражника, который дал показания против тебя, но больше не сможет дать никаких показаний. И забудем, что у тебя нет алиби ни на ту ночь, ни на следующие три дня, а следовательно, не...