... аблики для купания.

Он резал и складывал их, целую дюжину корабликов, больших и маленьких, столько дерева, что корыто чуть ли не наполовину можно заполнить, не говоря уже о его собственном водоизмещении. Но чем больше, тем лучше:

можно устроить морской бой, даже если придется сидеть на части собственного флота.

Август сгорбился в уголке, читая латинскую литургию алтарного служки во время Мессы. Отец Эндрю подарил ему молитвенник в награду за выдающееся благочестие - и благочестие это было триумфом гольной физической выносливости, поскольку в то время, как Артуро, тоже бывший алтарным служкой, постоянно переминался с ноги на ногу по ходу долгих служб Святой Мессы, или чесался, или зевал, или просто забывал отвечать на слова священника, Августа в подобной нечестивости упрекнуть было нельзя. В самом деле, Август очень гордился более-менее неофициальным рекордом, который держал в Обществе Алтарных Служек. А именно: он мог простоять, выпрямившись на коленях, сложив почтительно руки, дольше, чем любой другой аколит. Другие алтарные служки без сомнения признавали верховенство Августа в этой области, и никто из сорока членов организации не видел никакого смысла в том, чтобы ставить его под сомнение. То, что его таланту выносливого коленопреклонца никто не бросал вызов, часто раздражало чемпиона.

Великое проявление благочестия Августа, его мастерство алтарного служки оставалось вечным источником удовлетворения для Марии. Стоило монахиням или прихожанам тол...

... он. - Эти дела с кредитами должны когда-то прекратиться, миссис Бандини! Говорю вам: так продолжаться не может. Я по вашему счету ни пенни с сентября еще не получил.

- Я ему скажу! - выпалила она, отступая от прилавка. - Я скажу ему, мистер Крэйк.

- А-а! И что это даст?

Она собрала свои кульки.

- Я ему скажу, мистер Крэйк! Скажу сегодня же вечером.

Какое облегчение - снова выйти на улицу! Как же она устала. Все тело болит.

Однако, она улыбалась, вдыхая холодный ночной воздух, любовно прижимая к себе пакеты, будто те были самой жизнью.

Мистер Крэйк ошибся. Свево Бандини - семейный человек. И чего ради ему разговаривать с женщиной, владеющей недвижимостью?

5.

Артуро Бандини был довольно-таки уверен, что не попадет в ад после того, как умрет. Дорога в ад лежит через смертный грех. Нагрешил он много, считал он, но Исповедь его спасала. Он всегда приходил к Исповеди вовремя - то есть, пока не умер. И стучал по дереву всякий раз, когда думал об этом: он всегда будет приходить вовремя, - пока не умрет. Поэтому Артуро был довольно-таки уверен, что в ад после смерти не попадет. По двум причинам. Исповедь и то, что он быстро бегает.

Вот только Чистилище, промежуточная станция между Адом и Раем, его беспокоило.

Катехизис выдвигал требования к Небесам недвусмысленно: душа должна быть абсолютно чиста, без малейшего пятнышка греха. Если же душа при смерти недостаточно чиста, чтобы попасть в Рай, и недостато...

... и две белые печенюшки, не крупнее ногтей его больших пальцев. Чай с печеньем. Diavolo! Для него чай всегда был признаком женственности и слабости, а сладкое он не любил.

Вдова же, мусоля печенюшку в пальцах, грациозно улыбалась, когда он закидывал печенье себе в рот, словно глотая неприятные пилюли.

Задолго до того, как она доела второе печенье, он покончил со всем:

опустошил чашку и откинулся на спинку стула, покачивая его на двух задних ножках. В животе у него мяукало и урчало в знак протеста против таких странных посетителей. За обедом они не разговаривали: ни единым словом не обменялись. Он осознал, что говорить им особо и не о чем. Она то и дело улыбалась, иногда поглядывая на него поверх чашки. Он смущался и грустил:

жизнь богачей, решил он, - не для него.

Дома он бы поел яичницы с ломтем хлеба да запил бы стаканом вина.

Закончив и промакнув уголки карминовых губ кончиком салфетки, она спросила, не хочет ли он чего-нибудь еще. Он уже хотел было ответить: `А что еще у вас есть?`

- но вместо этого похлопал и погладил себя по животу, отдуваясь.

- Нет, спасибо, миссис Хильдегард, я наелся - по самые уши сыт.

На это она улыбнулась. Заправив красные узловатые кулаки за пояс, он откинулся на спинку стула, цыкая зубами и думая о сигаре.

- Вы курите? - спросила она, извлекая из ящика стола пачку сигарет.

Из кармана рубашки он вытащил окурок крученой сигары Тосканелли, откусил кончик, плевком послал его на пол, чиркнул спичкой и выпустил...